Искусство Эан’Хане.

Либо их артефакты. И очень много. По всему периметру.

— … я ему и говорю: напиши в требовании «весла», кто их тут проверит, — рассказывал тем временем провожатый. — А он мне: не положено весла на моторную единицу. Вот сижу теперь. Мотор есть, весел демоны, в лице снабженца, зажали, а случись что с котлом посреди озера…

— Догребешь ладонями, — предположил Милар. — Ты же у нас…

Он не договорил.

Арди к тому моменту уже секунд пять смотрел за борт и пытался убедить себя, что длинная темная полоса под водой не более чем банальная игра света. Полоса шла параллельно лодке, метрах в четырех, не отставая и не приближаясь. Длиной… Арди прикинул от носа лодки до кормы и умножил на три. Потом еще раз посмотрел и умножил уже на четыре.

Голова к тому времени ощутимо кружилась. Началось это еще на входе в туман, но Ардан списывал все на качку. Теперь к головокружению добавился звон в ушах, с каждой секундой все сильнее напоминая ощущения на дирижабле.

Ард схватился за лоб, а полоса под водой изогнулась и пошла к лодке.

Нечто без единого всплеска всплыло на поверхность. Просто в какой-то момент из серой воды поднялась голова размером с бочку. С гладкой чешуей, изрезанной застарелыми шрамами, с ноздрями-щелями и глазом, который тварь не сводила с Арда. Круглый, желтый, с вертикальным зрачком, и невероятно спокойный, как у очень старого хищника. Такому уже давно никто не мог причинить вреда на его тропах охоты.

Змей смотрел на него. Только на него. Связной и Милар для желтого глаза не существовали.

Тело, в которое хвосты Эргара вбили необходимые уроки, сработало быстрее головы. Ардан медленно, без единого резкого движения, отвел взгляд чуть в сторону и произнес на языке диких зверей:

— Ты и я, могучий хозяин озерных угодий. Я пришел с западных Снежных Троп. Я гость на твоей тропе. Между нами нет добычи. Ты и я.

Желтый глаз моргнул и на мгновение подернулся снизу пленкой третьего века. А потом голова беззвучно ушла под воду, и полоса, качнув лодку маслянистой волной, растворилась в глубине.

Арди выдохнул. Тот получился чересчур длинным и с мокрым всхлипом. И тут же звон в ушах сорвался в вой, туман поменялся местами с водой, лавка выскользнула из-под руки, и мокрый борт внезапно оказался в опасной близости от лица, а за ним уже гостеприимно мерцала мелкой рябью свинцовая гладь…

Сзади его рванули за шиворот с такой силой, что затрещал ворот пальто.

— Держи его! Да держи ты!

— Держу я…

Его свалили на дно лодки, грохнув спиной на чей-то саквояж. Небо, вернее, туман над головой все кружился в тошнотворном танце. Где-то между размытыми па над ним нависло лицо связного. От былой невозмутимости на этом раскрасневшемся лице не осталось следа.

— Капитан, — с угрозой протянул провожатый. — а предупредить, что везешь мага, никак было нельзя, да?

— А сам! — Милар придерживал Арда за плечо и злился, судя по голосу, больше от испуга. — Глаза разуй! Посох видел? Во-о-от такой, за спиной! И вообще у него… — капитан запнулся, глянул на штатское пальто без погон или плаща и закончил совсем не так, как начинал: — Посоха, повторяю, должно было хватить.

— Посоха ему… У меня прошлым летом землемер с треногой приезжал. Тренога тоже во-о-от такая была, — огрызнулся Гаврилов, уже гремя чем-то в носовом рундуке. — Ладно. Проехали. Действительно сам виноват, внимательнее надо было.

Он вернулся с плоским деревянным ящичком, похожим на те, в которых обычно держат инструмент. На вытертом сукне рядком лежали браслеты из черного матового металла. Гаврилов выбрал средний, примерился к запястью Арда и защелкнул поверх перчатки.

Металл на поверку оказался теплым. Не нагретый, а именно живым каким-то теплом, как перила, на которых до тебя долго лежала чужая рука.

Вой в ушах постепенно стихал. Сначала вернулся обратно до звона, потом до писка, а затем окончательно смолк. Туман вернулся наверх, вода вниз, и лодка перестала кружиться. Ардан осторожно сел и обнаружил, что рубашка на спине насквозь мокрая, а еще что оба спутника смотрят на него. Милар с тревогой, провожатый с укоризной.

— Живой, — констатировал Гаврилов. — Ну и хорошо. А то бумаг было бы…

Лодка продолжила свой путь сквозь серое ничто, и провожатый, повозившись с топкой, вернулся к ним обратно.

— Озеро, парень, штука с характером, — поежился он, поглядывая на воду. — Чем ближе к острову, тем меньше в тебе от мага остается. Оно… так скажем… всех уравнивает. К самому берегу подойдем, и в тебе Лей останется столько же, как и во мне. Ну или, вон, в Коте. Хоть ты какой маг будешь, а все равно… Только тела магов слишком сильно адаптированы к Лей, и когда ее из вас озеро выкачивает, то организм бунтует. Кого-то наизнанку выворачивает, другие сознание теряют. Слышал, что здесь даже похуже, чем на дирижаблях или на кораблях дальнего следования. Браслет это дело смягчает. Не отменяет, капрал, заметь. Только смягчает.

— А вот то ублюдство? — спросил Милар, кивнув на воду.

— А «вот то ублюдство» здесь для, так скажем, несколько иных гостей, — Гаврилов подправил румпель. — Звездного мага озеро само обезоружит, так что Хозяин, так мы его зовем, на них обычно внимания не обращает.

— Тогда…

— Он здесь для Эан’Хане, — не дал договорить провожатый. — Тюрьму ведь когда строили, полтысячи лет назад, то далеко не под Звездных магов рассчитывали. Исключительно для Первородных и их Эан’Хане. Это уж потом сюда стали свозить всех подряд. Но Хозяина так и оставили. Может для устрашения, а может еще для чего. Мне слишком мало платят, Милар, чтобы я данной темой интересовался. Но, в любом случае, он тут дольше всех служит. Дольше Смотрителя даже, а уж она…