Демон тянется к моим клинкам, сообразив, что у меня их два, а у него ни одного — неплохая арифметика для такого парня. Я перекладываю оба ножа в правую руку, а левой со всей силы заезжаю ему по лицу. Два очка в пользу Вив: одно за амбидекстрию, второе — за силу охотника.

Он воет, хватаясь за нос, из которого хлещет кровь.

— Ах ты шлюха.

— Следи за языком, — рычу я, тяжело дыша. — Здесь дети.

Я перемахиваю через ряд пустых кресел. Мой правый кулак с зажатыми в нем клинками несется к его груди. Но он уворачивается быстрее, чем я успеваю среагировать, едва не споткнувшись о чье-то забытое пальто. Один кинжал скрежещет по металлическому поручню, и я слышу, как стонет древнее лезвие — от него с треском отлетает осколок.

Черт. Это были папины ножи.

Жар приливает к венам. Одной ярости достаточно, чтобы следующий удар достиг цели.

Когда демон, обезумев, бросается на меня, я хватаюсь за поручень и бью его ногой со всей дури. Он летит головой вперед прямо в ряд пустых сидений.

Сердце колотится, ноги начинают ныть, клинок сломан. Я надвигаюсь на него. Такой удар мог бы убить смертного. Но любой уважающий себя охотник знает: убить демона можно только чистым серебром в сердце или мозг. Ну, или когтями другого демона, которых у меня под рукой нет. Именно поэтому я ношу только серебряные украшения. Никогда не знаешь, когда между твоей жизнью и демоном останутся только серьги, которые папа подарил на выпускной в пятом классе.

Демон трясет головой, как мультяшный герой, вокруг которого скачут звезды. По его лицу видно, что с него хватит. И слава богу, потому что я на пределе.

Он дергает меня на себя, и я позволяю ему повалить меня. Мамаша позади ахает от ужаса — она думает, что сейчас увидит плохой финал этой схватки.

Рот демона совсем близко от моего. В подземном мире они живут вечно, но здесь, на нашей территории, им нужна здоровая доза человеческих душ, чтобы оставаться в строю. Он широко разевает пасть, чтобы выпить мою душу. Чтобы отправить меня в ад.

Не сомневаюсь, он нашел бы в моей потрепанной душе немало грешков. Говорят, карать грешников — истинная причина, по которой демоны обладают этой способностью, а я как один из тех сомнительных торговцев часами, у которых под полами плаща полно краденого товара. Любой грех на выбор, у меня есть всё. Зависть ко всем, кто родился без крови эона. Гордыня, унаследованная от матери-эгоцентрички. И столько затаенного гнева из-за смерти отца, что его хватило бы на питание небольшой, очень злой страны.

Но я не даю ему шанса.

Судя по его ошеломленному взгляду, он не знал, что для девианта душа, кровь и плоть охотника — это не просто сила, а экстаз, недоступный при поедании простого смертного. Его заминка от аромата моей души дает мне преимущество, на которое я рассчитывала. Я вгоняю уцелевший кинжал ему в сердце и чувствую собственный прилив восторга. Ничто не приносит такого кайфа, как этот смертельный удар. Ни секс, ни наркотики. Вообще ничто.

Дюйм за дюймом мой клинок красиво проходит сквозь первобытные сухожилия и мышцы, пока тело демона не обмякает на мне. Я хриплю под его весом, пытаясь отдышаться.

Прежде чем встать, я сдвигаю его голову, чтобы рассмотреть шею. Клейма нет.

Как я и думала — не из Выводка.

Я сталкиваю его в сторону и поднимаюсь, глядя на ошалевшую мать. Ее буррито давно шлепнулось на пол, и мы обе смотрим, как оно елозит по резине при остановке поезда, оставляя за собой след из фасоли и яиц. Она прижимает к себе детей с такой яростной защитой, что у меня замирает сердце. Ее лицо не в слезах. Челюсть не дрожит. Она — само воплощение решимости. Готова встать между нами и своими детьми хоть сотню раз. Она смотрит на меня так, будто я такой же монстр, как и то существо, от которого я ее спасла. И… она права. Словно бесконечный аттракцион, с которого нельзя сойти, мой триумф снова превращается в стыд.

— Не пугайтесь, — говорю я как можно спокойнее, хотя дыхание все еще сбоит. — Я из правоохранительных органов. Этот человек — преступник, за которым мы давно охотились.

Я кошусь на станцию, где люди уже готовятся войти в вагон.

— Пожалуйста, выходите на платформу.

Двери метро со скрежетом открываются. Одна остановка до «Паутины». Придется бежать. Боже, как я устала.

Женщина не шевелится. А в вагоне все еще лежит труп демона.

— Ну же, мем, — говорю я ей. — Все будет хорошо.

Она шарахается, когда я подхожу ближе.

— Он мертв?

— Нет, — лгу я. — Просто без сознания. Позвольте мне проводить вас. Я уже вызвала маршала путей.

Насколько мне известно, никаких маршалов путей не существует. Но мать в таком шоке, что просто кивает. Я помогаю ей выкатить двойную коляску на платформу.

— Вы сможете добраться до дома?

Она снова кивает, поправляя детей в креслах. Сестры. Разница меньше года, я бы сказала.

— Сколько им?

Наконец ее взгляд немного смягчается.