Это огромная расщелина, разделяющая Астеру пополам и давшая ей прозвище «Полугород», по размеру больше трети Гранд-Каньона, а еще она служит своего рода границей безопасности. К Северу от Разлома вы найдете яппи2, политиков и финансовых брокеров — в общем, кучу клонов Джеймса, бегающих вокруг и вещающих друг другу о «синергии», а также безупречный парк СР (Севернее Разлома), музей «Виндзор» и богатых домохозяек, нанимающих людей поливать цветы у своих прелестных особняков из известняка.

Но здесь, к Югу от Разлома, живут все битники3, маковые торчки и молодежь, которой не на что купить даже хлеба. В защиту Юга скажу, что именно здесь проходят вечеринки, о которых пишут разоблачительные статьи, здесь же находятся авангардные галереи и лучшие винные бары для первых свиданий. Пока вы не суетесь в самые дебри Юга, вы вряд ли наткнетесь на трущобы или наркобаронов. По крайней мере, так вам скажут на экскурсиях по Разлому, за которые туристы платят по сорок пять долларов. Даже не заставляйте меня начинать разговор о ценах на их футболки с надписью «РАЗЛОМОГАЗМ».

Я вспоминаю, как отец объяснял мне в семь лет, что учительница в начальной школе была неправа. То, что говорят на этих экскурсиях — мол, зияющий Разлом, вокруг которого первые поселенцы Астеры построили город, является геологической аномалией, существующей с начала времен, — далеко от истины. Он научил меня, что в Астере девиантов больше, чем где-либо еще в мире, потому что Разлом был вспорот много тысячелетий назад тогдашним Верховным Тэйном Выводка. Он выпустил девиантов из преисподней, сделав это место величайшими и старейшими вратами в ад. И хотя могущественные лимантрийцы закрыли их вскоре после этого, большинство освобожденных девиантов сделали этот город своим домом. А за долгие годы все вампиры и оборотни, которых они обратили, или их потомство, поступили так же.

Если бы только Джеймс знал, что я иду не за пиццей, а патрулирую улицы в поисках девиантов, чтобы унять внутреннюю бурю. Если бы он знал, что я делаю это чаще, чем занимаюсь уходом за кожей. Но он не знает, а значит, у меня нет права злиться на него за осторожность. Он всегда только и делал, что присматривал за мной. Был случай, когда мы с Пенни навещали его в братстве, и он ударил парня, который ущипнул меня за зад. Это было так мило — его рука распухла до размеров баклажана. И стала того же цвета. Мне бы даже лед не понадобился, если бы я сама врезала этому неудачнику, но Джеймс сделал это за меня. Это ведь чего-то стоит, правда?

Проходя мимо салонов, в чьих окнах горит красный свет, я в сотый раз задаюсь вопросом, почему я ему всегда была небезразлична. Хотелось бы, чтобы это не имело значения. Может, это шанс починить что-то сломанное? Он ведь работает в высших эшелонах пиара. Буквальный «ликвидатор проблем». Ирония ситуации понятна всем, а маме — в первую очередь. Или, может, я для него — возможность восстать против идеальных родителей, встречаясь с кем-то, кто совсем не похож на его милых и щебечущих бывших из высшего общества?

Или, может быть…

Я так погрузилась в самоанализ, что даже не заметила, как дошла до печально известного ночного клуба «Лихорадочный сон», когда кожа вспыхнула от присутствия девианта.

— Даже не знаю, что впечатлило меня больше, — произносит холодный голос, и низкий звук обволакивает мое ухо. — То, как ты убила демона в движущемся вагоне метро, или то, как ты там же сняла штаны.

ГЛАВА 4

Моя первая мысль, прежде чем я оборачиваюсь, это то, что я это заслужила.

За то, что забрела так далеко на Юг Разлома в пятницу вечером, как и предупреждал Джеймс. За то, что пропустила день рождения Пенни. За то, кто я есть.

Вторая мысль, я была права раньше. Я знала, что кто-то видел, как я прикончила того демона в метро.

Третья, облегчение. По крайней мере, на этот раз моя добыча сама пришла ко мне. Как раз то убийство, которое мне нужно.

Я выуживаю свои полтора кинжала из-под платья, разминаю шею и разворачиваюсь.

Мой первый удар нацелен прямо ему в сердце, и я не буду лгать, я впечатлена, когда он голым кулаком отбивает мой кинжал, даже не издав звука. Мой второй выпад летит в шею, но когда он уклоняется с молниеносной скоростью, я уже начинаю выдыхаться. Нехорошо.

Здесь, так далеко за Разломом, всё кажется более жарким и застойным, будто мы сползаем прямиком в ад. Воздух густо оседает в легких, пот все еще на лбу. Несмотря на то, что он так окутан тенями, что я не вижу его глаз, по его движениям я понимаю, что сражаюсь с демоном.

На этой боковой улочке нет машин. Домов тоже нет. Только склады, заколоченные витрины и одно полуразрушенное жилое здание. Тихо, если не считать низкочастотного гула музыки, доносящегося из «Лихорадочного сна» парой кварталов южнее. Я вдыхаю и снова бросаюсь на него, но он уворачивается с пугающей легкостью.