И Аталия разрыдалась. Разрыдалась без слез, надрывно, пряча лицо на груди Мальдисса. Тот гладил любимую по волосам, утешал как мог и пытался допытаться, что значат эти слова, что за ужас приключился в палаццо э’Таролей.

Оказалось, что из прошлого всплыла страшная тайна. Аталия не знает, как это получилось, но отец узнал о том, что мать в юности была ему неверна. И мать в этом призналась, она покаялась, и теперь ее выгоняют из дома, лишают честного имени, титула догарессы и средств к существованию.

— Это… я не знаю, что сказать… — пробормотал Мальдисс.

— И не только ее, — подняла лицо Аталия. — Меня тоже.

— Что?!

— Мама была неверна отцу как раз девятнадцать лет назад. Я незаконнорожденная, Мальдисс! Мой отец — не мой отец! И он в страшном гневе… он прогоняет нас обеих… прогоняет прочь…

Она смолкла с приоткрытыми губами, и Мальдисс тоже смолк. Его самого охватил нешуточный гнев — на дожа, на Дартуро э’Тароля… нет, он в своем праве, ему нанесли страшное оскорбление, и никто в мире его не осудит… но Аталия, Аталия, которую он восемнадцать лет называл дочерью и любил, как родную дочь!..

— Что же нам делать, любимый? — в отчаянии спросила его Аталия.

— Выходи за меня замуж! — выпалил Мальдисс, вставая на колено.

— Но… но у меня же теперь ничего нет — ни титула, ни денег!

— Неважно! Мне все равно!

Аталия всхлипнула и разрыдалась — теперь уж со слезами, крепко обнимая Мальдисса. Возлюбленные долго стояли так, прижимаясь друг к другу… но потом Аталия вырвалась из объятий и с тревогой сказала:

— Сюда идут! Уйди, прошу, тебя не должны тут застать!

Мальдисс понимающе кивнул. Не может незамужняя девица оставаться с мужчиной наедине в спальне, в ночное время. Аталия будет страшно скомпрометирована.

— Я вернусь утром, — шепнул Мальдисс напоследок. — Выломаю дверь, если будет нужно.

— … Выламывать не потребуется, — задумчиво сказал Реньяро, выслушав эту историю. — В общем, теперь мнение дожа можно даже не спрашивать. Только вот… ты по-прежнему хочешь на ней жениться?

— Что?.. — моргнул Мальдисс. — Конечно. Странный вопрос.

— Уверен? Теперь она уже не дочка дожа, а обычная девчонка, да еще и незаконнорожденная. Ты не получишь за ней ни монеты.

— Мне это неважно, Лис. Я люблю ее больше жизни — что богатую, что нищую. Мне не титул ее нужен, и не приданое.

— В таком случае пора приступать к финальному акту. Теперь, когда дочка дожа перестала быть дочкой дожа, все упрощается многократно, мы еще и по деньгам сэкономим. Только придется немного изменить текст актерам. Честно говоря, нужда в этом вообще отпала, но… не будем портить пьесу скомканным финалом. Сейчас я напишу записочки, а ты кликни мальчишку.

Реньяро достал из шкафа лохматый рыжий парик и принялся распирать себе нос и наставлять фальшивое бельмо. Предстояло в последний раз надеть эту личину.

Был третий рассветный час, когда Мальдисс со своим «камердинером» снова явился к палаццо э’Таролей. Он принялся дубасить в дверь, и колотил в нее, пока мажордом все же не сходил за хозяином, пока Дартуро э’Тароль не распорядился впустить незваного гостя.

Дверь распахнулась — и из холла аж дохнуло недобрым. Дож сидел в кресле туча тучей, в домашнем махровом халате, с сумрачным, зловещим лицом. Догаресса сидела на диване, поодаль, ее лицо было бледно и ничего не выражало, и она прижимала к себе дочь, на щеках которой снова были мокрые полоски. Чопорный мажордом высился у лестницы равнодушным големом. Других слуг видно не было.

— Что вам угодно, мессир? — бесстрастным голосом спросил дож. — Право, сегодня мне не до вас.

Мальдисс на негнущихся ногах прошествовал к хозяину палаццо, а не дойдя трех шагов — будто сломался в коленях. Рухнув на пол, примкнув лбом к мягкому ковру, он глухо произнес:

— Покорнейше прошу, ваше сиятельство, руки вашей дочери.

Дож поджал губы. Он бросил быстрый взгляд в сторону прекрасной Аталии — у той не было в лице ни кровинки. Снова посмотрел на Мальдисса, встал, хлопнул юношу по плечу, давая знак подняться — и когда их лица оказались вровень, вдруг закричал страшным голосом:

— А-а, руки моей дочери?! Так вот, несчастный, знай же, что она не моя дочь! Она порождение греха, плод измены моей супружницы, от которой я только что отрекся! Эта безродная девка не получит за мной ни приданого, ни титула! Ты все еще хочешь на ней жениться?!

— Даже если она окажется дочерью самого Бельзедора, я женюсь на ней! — махнул рукой Мальдисс.

— Любимый! — бросилась ему на шею Аталия.

— Не печалься, родная, — ласково обнял ее Мальдисс. — Мы уедем на Великий Змей, в наше родовое поместье, и будем жить там счастливо.