Чуть позже явился Янто — и стал командиром наблюдательного отряда просто потому, что сам догадался заскочить на ближайшую станцию почтовой службы. Там была скромная станция, меняющая лошадей и поддерживающая порядок. Не огромный укреплённый мансио, но патрули там отдыхали. Так что с Янто явились шестеро патрульных кавалеристов, два десятка лошадей разных статей, и гражданский персонал станции с семьями. Деревни, какие нужно, он тоже объехал.

Теперь вот с интересом осматривал отрезанные головы. Сам-то он красиво увлёк засаду в погоню за собой, да и навёл на патруль, расписание которых помнил лучше, чем имена собственных детей. Вот головы отрезать они не додумались. Наоборот, оттащили тела разбойников в ближайший лес — чтобы путников не пугали.

— А с этими как поступим? — спросил, потирая руки. — Татлумы из мозгов замесим или на колья перед въездом пристроим?

Немайн открыла было рот, чтобы осудить варварство… и припомнила, что головы на кольях римляне вполне практиковали. Правда, больше для того, чтобы все могли увидеть лицо казнённого преступника и убедиться: мёртв. Кроме того, когда войско стоит лагерем во враждебной стране, немного запугивания — практичный подход. Выставленная на колу голова врага зачастую позволяла не отрубать ещё сотни голов — тем, кто впечатлялся и передумывал становиться врагом Рима.

Кларита Юлия, по счастью, приехала до того, как он с Анной уговорили августу всё-таки установить знак устрашения. Вот кто остался собой: разве жёлтая далматика стала почти серой от дорожной пыли, да валик, которым она закрепляет достойное римской матроны покрывало, сбился набок.

Устала, конечно!

О приключениях остальных слушала, распахнув глаза, и, кажется, до конца так и не поверила. Сама-то она просто сделала то, что была должна. Объехала хутора и поместья — так не впервой за городом дела вести. Никаких засад не видела. Разве только дым вдалеке, но это потом, уже когда сама спешила в убежище.

Немайн вспомнила про старого воина империи и его внучек. Кажется, ей действительно придётся заменить им деда. Оставалось надеяться, что соратник Маврикия принял свой последний бой не напрасно.

Колья перед въездом в убежище украшать вражескими головами не стали. Кларита скорчила брезгливую мину и напомнила всем, вспоминающим языческую старину, что вонь и зараза — это очень непрактично, а ужас на врагов Немайн наведёт и так.

Это ведь и есть её работа — и как сиды, и как императрицы.

* * *

Шёл десятый час дня, оставалось два часа до заката.

Возвышенность, на вершине которой лежала Августина-Немайн и сквозь густую траву разглядывала вражеский лагерь, именовалась Холмом Пещер. Разумеется, по наставлениям противника положено разглядывать сверху вниз, но что поделать, если в округе нет скал, которые сошли бы за «высокую и укреплённую позицию», а пологий холм, на вершину которого враг не додумался поставить дозорных, имеется?

Чужой лагерь был обустроен неклассически: не внизу у ручья, а на склоне холма напротив. Воду вотадины собирались брать из акведука, который питал гидравлические молоты, что крушили твёрдую руду. Ещё водовод наполнял цистерны для сепарации и обогащения перемолотых в тонкий песок камней. Так что воды у них было вдосталь, имелась сравнительно удобная площадка с небольшим уклоном, и пост на вершине того холма, где стояла наблюдательная вышка и где ещё днём Августина обедала со своей командой.

Тогда ей не дали доспать полуденную норму. Считая по-римски, с восхода, это случилось около семи часов назад.

Час выторговал командир форта.

Час вотадины потратили на личную месть командира. Другой причины заниматься небольшим домом-крепостью имперского ветерана у них не было, если исключить желание награбить немного средиземноморских диковинок. Судя по дыму над местом дома-замка — с диковинками не задалось.

После этого — бросили небольшие отряды на грабёж поместий и деревень, действуя быстро, но осторожно. Одоспешенные всадники с коней не сходили, в сами селения не заглядывали, добычу не тащили и пленников не вязали. Для грязной работы были слуги и оруженосцы. Тяжёлая конница комитата обеспечивала грабителям безопасность — а потому разделилась на довольно большие группы. Селений в округе немало, так что выглядело это сразу и грозно, и жалко. Августина удивлялась одному — куда подевалась вся та клановая конница, что она видела возле форта? Вот если бы под прикрытием комитата грабежом занимались многочисленные и опытные налётчики — картина была бы совсем иной. А так рейдовый отряд к вечеру не без труда нафуражировал себе достаточно волов, свиней и кур, чтобы не заботиться о пропитании в ближайшие дни и принялся обустраивать лагерь.

За три часа, остававшихся до заката, они уже не успевали возвести укрепления — только поставить палатки и наспех приготовить ужин.

Сейчас августа распласталась в порыжевшей от лучей закатного солнца траве и прикрылась яркостью заходящего диска — кто из вражеских наблюдателей и мазнёт взглядом по плоской вершине Холма Пещер, то сразу отведёт глаза. Хорошая позиция!

Внизу, на обратном склоне, ждала охрана — трое кавалеристов дорожной охраны. Какие у них были глаза, когда они поняли, что то ли римская императрица, то ли богиня войны, собирается проползти к удобной наблюдательной позиции, словно ящерка!