У русских и немцев была за плечами по крайней мере одна стратегическая десантная операция. Плюсом опыт штурма Панамы. Но здесь все гораздо хуже. Это Ла-Манш можно было форсировать на плашкоутах, самоходных баржах и ботах. В Новом Свете все усложняли расстояния.

Десантная флотилия открытых всем ветрам и волнам самоходных барж не сможет преодолеть сотни миль морем. Высадочные средства приходится везти на палубах и тащить на буксире. И уже ввиду берега пересаживать людей с транспортов на штурмовые боты. Русские это уже проходили на Алеутах и Аляске, но опять масштаб, наряд задействованных сил другие. Это все ухудшает. Это дополнительная операция, неминуемая задержка в тот самый момент, когда время играет в «минус».

Вадим Макаров намеренно чаще всех гонял на штурмовку берега авианосцы первой и третьей эскадр. Авиаотряды этих кораблей понесли наибольшие потери. Эскадренные авианосцы других соединений намеренно берегли. Сейчас «Евстафий», «Галиция», «Андрей Первозванный» и «Иван Грозный» полным ходом шли на Тринидад где их ждали полностью скомплектованные резервные авиаотряды. Рокировка, долженствовавшая оказаться неприятным сюрпризом для противника.

Американцы не ошиблись на счет «Пантелеймона». Стальной левиафан словил две бомбы в палубу и несколько близких накрытий. Сейчас его выводили во Французскую Гвиану. Дальше переход через океан в составе конвоя и ремонт на заводе. Что до попавших под бомбы «Елизаветы» и «Дерфлингера», то повреждения исправили в море своими силами. Тоже касалось линкоров и двух крейсеров. Толстая палубная броня «Фридриха дер Гроссе» выдержала удар четверть-тонной бомбы. А взрыв авиационной торпеды у борта «Петра Великого» поглотила броня пояса. На скорость хода русского титана трещины в обшивке и вдавленная плита пояса на влияли. Течи в отсеках ПМЗ тоже воспринимались как малое зло.

Это еще не все. Остальные русские и немецкие авианосцы пополнили свои авиаотряды на Гваделупе и Мартинике. Да, в эскадрильи включили новичков без какого-либо слаживания. Да, это слабое место и повод для нервного срыва командиров, но кому до них дело? Новички на палубе всяко лучше, чем пустые места в боевых порядках.

Тем временем погода резко испортилась. Резкий порывистый ветер срывал пену с гребней волн. Небо закрыли плотные тучи. Барометр падал.

О зарождении урагана европейцев предупредила метеорологическая служба. Корабли и воздушные патрули вовремя радировали о предвестниках бури, дальше дело техники.

В неприметном особняке на окраине Порт-оф-Спейна отмечали продвижение урагана и подсчитывали дни и часы, когда шторм докатится до оккупированных американцами островов. По всему выходило, штормовой фронт только краем заденет малые Антильские острова. Основной удар придется на Эспаньолу и Флориду.

— Когда получили последнюю шифровку с «Первозванного»? — Вадим Макаров стоял у окна. Адмирал сохранял невозмутимый вид, но его выдавали барабанящие по подоконнику пальцы.

— Утром. По расписанию, — возглавлявший штаб русского Атлантического флота контр-адмирал Молчанов даже не повернул голову, так и сидел в кресле с чашкой какао в руке закинув ногу на ногу. — Они идут по расписанию, Вадим Степанович.

— Метеорологи клянутся, нас не заденет. А если и накроет, на рейде отстоимся, — в отличие от своего начальника штаба и командующего объединенными силами, вице-адмирала Милевского совершенно не беспокоило бесцеремонное вмешательство Всевышнего в планы наступления. Точнее говоря, человек много лет возглавлявший штаб самого Макарова привык просчитывать все от и до. А уж учесть сезон ураганов он был обязан.

Наоборот, Николая Адамовича непогода радовала. Благодаря контролю над Атлантикой наша метеорологическая служба работает лучше, чем у янки. Еще одно маленькое преимущество. Еще она степень свободы. Так шаг за шагом и кладется стена стратегического преимущества.

— Все равно, Евграфу Николаевичу придется привязать своих орлов к земле, — речь шла о командующем 6-й воздушной армии. — Мы же так и не решили, как заполнить оперативную паузу. Вадим Степанович, что по этому поводу союзники говорят?

Макаров молча стиснул зубы. Доставшееся ему Объединенное командование та еще политическая мерзость. Вроде все за общее дело, но каждый сам за себя. Кстати, русские не исключение. Вадим Степанович вдруг поймал себя на мысли, что больше всех работают англичане. Они не стесняются брать на себя зоны ответственности. Та самая англо-саксонская упертость и холодная неукротимость, непривыкшего отступать аристократа.

Помнится, в Санкт-Петербурге особо предупреждали на этот счет. Кулуарно, разумеется. Адмирал знал, все решает и определяет политика. Но и отказаться от помощи бывшего врага он не мог. Лондон честно платит по счетам кровью. До тех самый пор, пока русский и немецкий флоты доминируют, само собой разумеется.

— Сколько у нас часов на замену авиаотрядов? — Милевский щелкнул пальцами.

— Двадцать по плану. С учетом ветра может быть и тридцать, отреагировал один из офицеров штаба.

— И двое суток до района разворачивания экономичным ходом, — добавил Макаров. — Англичане и немцы так же выйдут на свои участки в одно время.

Последнее чисто проформы ради. Расписание операций всеми выдерживалось жестко.

Милевский подошел к окну и закурил. На улице ветер гнул деревья. Солнце на минуту выглянуло сквозь разрыв в тучах. После царившей еще вчера тропической жары казалось, что на улице холодно. Хотя в России при такой температуре открывали купальный сезон. Перепад весьма неприятный.

13 июня 1944. Иван Дмитриевич.

— Господа, не спать! — полковник Чистяков щелчком сбил пепел с папиросы. — Через четверть часа посадка. Все помнят расписание?