Шрифт:
Дон Ровегар поспешно сунул бумажку в потайной карман и резко развернулся, а Реньяро высунулся в окно, хоть его и одернула за плечо мамаша Доцци.
По улице Канатчиков шагали таймуранские гвардейцы. Всего трое, как будто и не затруднение для восьмерых Обычных Людей, а уж особенно для Дедули. Но с гвардейцами шли еще и две девушки — и вот при виде них дон Ровегар посмурнел, а Реньяро поплохело.
Сестрички э’Браунте. Не по-зимнему легко одетые, хорошенькие как куколки, светловолосые и голубоглазые. Чем-то похожие на догарессу Брауту, только с холодными, равнодушными лицами живых мертвецов.
Особые служанки дожа э’Сандерра.
Когда они остановились, раздалось чуть слышное лязганье. Реньяро не отрывал взгляда от ладоней сестричек, из которых только что высунулись бритвенной остроты лезвия. Но они пока что молчали и не двигались, бесстрастно глядя на гороподобного Дедулю.
— Мир вам, — произнес сержант гвардии, выступая вперед. — Присутствует ли здесь гнуснопрославленный мошенник Реньяро э’Брока? Мы здесь, чтобы его арестовать.
— Быть может, и присутствует, — разомкнул уста дон Ровегар. — Но полагаю, вам известно, кто я?
— Быть может, и известно, дон Ровегар, — спокойно ответил сержант гвардии. — Но долг повелевает. Более того, согласно полученному мной приказу я обязан арестовать и всех, кто окажется при оном Реньяро. Па-а-а-апрашу!..
— Долг повелевает, — хмуро повторил великан.
Сынки, внучки и мамаша Доцци напряженно ожидали. Обычные Люди пристально смотрели на гвардейцев и сестричек э’Браунте, взглядами с той и другой стороны можно было резать металл. Реньяро стоял у окна молча, прекрасно понимая, что его собственная участь в любом случае незавидна.
Почти одновременно обхитрить дневного и ночного дожей Таймуранга — это был подвиг. Об этом будут вспоминать еще очень долго. Но Реньяро совершил ошибку, не исчезнув из города сразу после того, как провернул несколько больших проказ подряд.
Ни дож э’Сандерра, ни дон Ровегар — отнюдь не простофили. Оба сумели выяснить, кто их ограбил — и оба пришли за его головой.
Пауза затянулась, и сестрички э’Браунте шагнули вперед, равнодушно глядя на огромного Дедулю. Лязг стал громче, лезвия выдвинулись сильнее. Мертвячки чуть присели, будто сжимая тела в пружины…
— Долг — это святое, — широко улыбнулся дон Ровегар. — Исполняйте свой долг, медам и мессиры. Но я надеюсь, это недоразумение скоро разрешится.
— Не сомневайтесь, дон Ровегар! — криво усмехнулся сержант. — А пока позвольте предоставить вам самую просторную и комфортабельную камеру…
— Уж постарайтесь. Места мне требуется много.
Увы, с Реньяро гвардейцы оказались не так учтивы. Едва он спустился вниз, как его принялись угощать колотушками и зуботычинами. Второй раз за день его избили до полусмерти, а он едва-едва отошел от первого.
И зуб на этот раз все-таки выбили.
Глава 13
Живи по правде. Пусть справедливые законы и беспристрастный суд встанут на защиту людей и народов. Избегай мелочных судебных тяжб и бесполезных чиновников.
Ктава, заповедь от Алемира.
Префект городской стражи долго разглядывал дворянскую грамоту Реньяро. Сначала просто так, потом — надев очки с толстыми стеклами, потом зачем-то через златопроверник, который подтвердил лишь, что пергамент настоящий, не замаранный колдовством.
— Очевидная фальшивка, — наконец сказал префект. — Вы, любезный мой, никакой не дворянин, а лжец, лживка, примазунчик. Чего и следовало ожидать от того, кто зовется Лисом.
Реньяро едва не расхохотался. Он всю жизнь лгал, изворачивался и надевал личины, постоянно выдавал себя за других людей. Однако дворянство у него самое что ни на есть подлинное, и дворянская грамота самая что ни на есть настоящая.
Но как это доказать?
— Вы уверены, сударь? — спросил префекта дож, сидящий в кресле в углу допросной.
— Да сами посмотрите, ваша светлость, — встряхнул конфискованной грамотой префект. — Описание внешности неряшливое, печать кривая, инкарны нет, герб вообще какой-то дурацкий… Что на это скажете, любезный мой?
Реньяро отодвинул грамоту, которую префект чуть ли не сунул ему в лицо, и язвительно произнес:
— Да, и в самом деле — очень скверная работа. Если бы эту грамоту подделывал я, она была бы безупречной, но она настоящая, выписанная вашими же коллегами — вот и похожа бушук знает на что… бва!..