Шрифт:
— Это не просто команда, — она прижала ладонь к стене. — В подвале общий узел. Если один ребёнок сбежит, остальные почувствуют боль; если один заговорит, остальные замолчат.
— Сколько связей?
— Двадцать две.
Вот почему защита была направлена наружу. Их страх распределили между всеми.
— Разорвём узел?
— Дети почувствуют всё сразу.
— Тогда найдём способ снять приказ иначе.
Ксения уже вскрывала дверь в подвал. Замок был сложным, но злость заметно ускоряла её работу. Через несколько секунд дверь открылась.
За ней шла лестница вниз. Воздух был холодным, сухим и пах пылью. На стенах висели металлические пластины, соединённые тонкими проводниками. В центре нижнего помещения стоял стол, а над ним — круглая конструкция с двадцатью двумя светящимися нитями.
Каждая нить уходила вверх, к одному из детей.
Под столом лежали три запечатанных ящика. В них находились артефакты управления, маленькие и почти безобидные на вид. Такие вещи особенно неприятны: оружие размером с ладонь всегда считает себя умнее человека.
— Вот узел, — сказала Наталья. — Но он защищён.
— Чем?
— Если подойти к нему без разрешения, система усилит связь и заставит детей одновременно подчиниться.
— Значит, разрешение нужно получить у кого-то внутри.
— У детей?
— У того, кто считает себя хозяином.
Ксения присела у стола и посмотрела на артефакты.
— Здесь есть журнал команд, — сказала она. — Если найти главный приказ, можно отменить остальные.
— И где журнал?
— Воспитательница носила ключ на шее.
— Та, что спит наверху?
— Уже не спит.
Внизу нас встретили воспитательница с жезлом, второй воспитатель и один из охранников, которого Ксения обезвредила наверху, но который уже успел прийти в себя.
— Отойдите от узла, — потребовала женщина.
— Похитили детей вы, — ответил я. — Мы их возвращаем.
Жезл вспыхнул серым кольцом. Ксения толкнула меня в сторону, и импульс оставил на стене чёрный след. Наталья обвила жезл дымом; на шее воспитательницы вспыхнула такая же метка.
— Она тоже под приказом, — сказала Наталья.
— Меня заставили! — женщина задрожала. — Я думала, что если буду выполнять правила, детей не тронут!
— Поэтому записывали, кого заменить? — спросила Наталья.
Женщина заплакала. Я видел очередного человека, которого Краб поставил между собой и последствиями. Виновной это её не делало, но убивать её было слишком удобным решением для самого Краба.
— Ксения, обезоружь. Наталья, не убивай.
Через несколько секунд все взрослые лежали обезвреженными, а метка воспитательницы погасла. В тот же момент двадцать две нити над столом вспыхнули одновременно.
В доме наверху дети начали кричать.
Я рванулся к конструкции, но прозрачная плёнка отбросила меня назад. Удар пришёлся в грудь, и на несколько секунд я потерял дыхание.
— Не ломай! — крикнула Наталья. — Связь уйдёт в детей.
— Тогда что делать?
— Нужно, чтобы дети сами отказались от приказа.
— Они напуганы.
— Поэтому им нужно дать выбор.
Наталья закрыла глаза и потянулась к общей сети. Чёрный дым прошёл по нитям, но не стал их рвать. Он принёс в каждую спальню одно и то же ощущение: дверь открыта, выход существует, а решение можно принять самостоятельно.
Я услышал голос мальчика сверху:
— А если нельзя?
Надежда ответила ему через связь:
— Можно. Не сразу. Не всем вместе. Но можно.
— Нас накажут.
— Больше никто здесь не имеет права вас наказывать.
— А если он придёт?
— Тогда мы встретим его здесь.
Я не знал, кому именно принадлежал голос, но он звучал так, будто ребёнок впервые за много лет задавал вопрос не для того, чтобы получить разрешение, а чтобы проверить правду.
Одна нить погасла.
Потом вторая.
Третья.
Связь дрогнула. Воспитательница на лестнице закрыла лицо руками.
— Они могут отказаться, — прошептала она.
— Могут, — ответил я. — Удивительное открытие: дети оказались людьми.
Нить за нитью гасли. Некоторые дети делали это сразу, другие долго сопротивлялись. Надя говорила с ними, Наталья удерживала метки, а я стоял перед узлом, готовый принять удар, если система решит вернуть приказ силой.
Последней осталась тонкая нить, уходившая к верхнему этажу. Она была толще остальных и пульсировала чужой волей.