Шрифт:
— Согласится? — переспросил я.
— Команда должна получить подтверждение от самого носителя, — Лидия говорила ровно, но пальцы её сжались. — Не полное решение, а хотя бы согласие на один шаг. Поэтому Дмитрию оставили ненависть, обиду и желание вернуть дом. Через них он должен был сам открыть дверь.
Я посмотрел на Наталью. Она слушала молча, но я видел, как она сжимает кулон.
— Значит, вся его ненависть к Андрею Мангустову… — начал я.
— Часть была его собственной, — пояснила Лидия. — Но Краб усиливал её, направлял и связывал с приказами. Он не создавал эмоцию с нуля. Он находил трещину и превращал её в ручку.
— Удобно, — усмехнулся я. — Если человек сопротивляется, можно сказать, что он сам выбрал.
— Именно так Виктор и оправдывал работу, — кивнула Лидия.
Тучное тело дёрнулось. Глаза открылись, но выражение в них менялось слишком быстро: спокойствие, раздражение, испуг, почти детское недоумение. На губах появилось сразу несколько улыбок, и ни одна не подходила этому лицу.
— Дмитрий ждёт, — произнесло тело чужим голосом.
— Где? — спросил я.
— В доме, — ответило тело.
— В каком? — уточнил я.
— В моём, — произнесло оно, и в этом коротком слове было столько собственничества, что мне захотелось помыть руки.
— Твоих домов слишком много, — заметил я. — Уточни, пока мы не начали искать по всей стране.
Тело повернуло голову. Один глаз смотрел на меня, второй будто продолжал смотреть куда-то сквозь стену.
— Старый дом Свинякиных, — произнесло оно. — Подземелье. Круг. Наталья.
Наталья сжала пальцы.
— Ты хочешь, чтобы я пришла? — спросила она.
— Ты должна, — ответило тело.
— Это не ответ, — отрезала Наталья.
— Ты должна открыть переход, — повторило оно.
Я шагнул к защитной линии.
— А если она не придёт? — спросил я.
На лице копии появилась улыбка.
— Тогда Дмитрий приведёт её сам, — произнесло тело.
Ксения прижала ладонь к стене. По свинцовым пластинам прошла серебристая волна.
— Команда снова поднимается, — сообщила она. — Глубокая. Она пытается пройти через внешний канал.
Наталья наклонилась над телом, не касаясь кожи.
— Здесь нет полноценной души, — произнесла она. — Только запись и канал. Но канал стал плотнее, чем вчера.
— Он учится? — спросил я.
— Не он. Сеть.
— Это ещё хуже.
Копия Виктора дёрнулась. Из-под кожи на груди проступили серые линии. Я увидел, как тонкая пепельная нить уходит вверх, затем раздваивается и тянется к северо-востоку.
— Она ведёт к Дмитрию, — определил я.
— И к дому, — добавила Лидия. — Я чувствую печати.
— Можешь понять, что именно активирует приказ?
— Дом должен признать Дмитрия наследником, — Лидия закрыла глаза. — После этого он откроет внутренний контур. Если Виктор войдёт в него, Наталья должна будет отделить душу от тела и провести её через круг.
— А что будет с Натальей?
Лидия опустила глаза.
— В схеме написано: «Источник перехода расходуется после завершения операции».
— Они даже смерть оформляли как бухгалтерскую строку, — пробормотал я.
Копия Виктора закашлялась. Звука почти не было, но стены комнаты на секунду стали прозрачными. Я увидел Дмитрия. Он стоял перед металлической дверью, под ногами темнел круг из пластин, а на ладонях выступали серые линии. Рот двигался, но слов я не слышал.
Потом картинка исчезла.
— Он уже в доме, — выдохнула Наталья.
— Нет, — возразила Ксения. — Это не настоящее зрение. Команда передала отпечаток вероятного действия.
— Уверена?
— Нет, — Ксения покачала головой. — Но в последнее время это лучший уровень уверенности, который у нас есть.
Я закрыл глаза и потянулся к двум дополнительным измерениям Системы. Вероятности развернулись мутной сеткой. В одной Дмитрий открывал дверь. В другой Наталья входила в круг. В третьей я успевал разорвать связь, но вместе с ней исчезала часть Натальиной души. В четвёртой появлялся молодой прозрачный Виктор с десятками пепельных нитей за спиной.
В конце всех вариантов стояла белая вспышка.
Я оборвал видение. Голова загудела, к горлу подступила пустота.
— Что ты увидел? — спросила Ксения.
— Дом. Подземелье. И очень плохой выбор.
— Их там несколько.
— Поэтому нам нужен третий.
— Какой?
— Тот, в котором никто не умирает.
— Ты опять пытаешься договориться с математикой?
— Я застройщик, — усмехнулся я, потирая виски. — Я привык считать варианты до тех пор, пока один из них не начинает приносить прибыль.