Шрифт:
Тело Виктора резко выгнулось. Ксения ударила ладонью по защитному контуру, Наталья выпустила дым, а Лидия отступила на шаг.
— Не трогай канал, — предупредила Ксения. — Если копия передаст приказ, он ударит по Дмитрию.
— Я не трогаю, — возразила Наталья. — Он сам выходит.
Из горла тела вырвался чужой голос:
— Дочь.
Наталья замерла.
— Я не твоя дочь, если ты используешь это слово как приказ.
— Ты моя кровь.
— Кровь не даёт права на душу.
Я посмотрел на копию.
— Хорошая формулировка. Запиши, если у тебя ещё осталось место в архиве.
— Ты боишься, — произнёс Виктор.
— Все вокруг сегодня решили это сообщить.
— Ты боишься, что не успеешь.
— Это уже ближе к правде.
— Ты боишься, что она выберет меня.
Я почувствовал, как Наталья посмотрела на меня, но не повернул головы.
— Даже если выберет, это будет её решение. Не твоё.
— Ты говоришь так, будто способен отпустить.
— Нет, — покачал я головой. — Я говорю так, будто понимаю, что иначе превращусь в ещё одного Виктора.
Наталья подняла ладонь. Чёрный дым прошёл через защиту и сомкнулся вокруг пепельной нити.
— Он не должен говорить с нами через тело, — произнесла она.
— Осторожно, — предупредила Ксения.
— Я не рву связь. Я закрываю рот.
Наталья сжала пальцы. Серые линии под кожей погасли. Копия замолчала и снова обмякла на столе.
— Теперь он отключён, — сообщила она. — До следующего сигнала.
— Значит, следующего сигнала мы ждать не будем.
Я повернулся к Ксении.
— Собирай группу.
— Кого берём?
— Тебя, Наталью, Надежду, Лидию, — перечислил я. — Сергеевич ставит внешний периметр, Львович ведёт официальную часть. Аманда остаётся с резервом.
Из коридора донёсся недовольный голос:
— Я всё слышу и не согласна с формулировкой «остаётся».
Аманда вошла с чашкой чая. Она посмотрела на тело, на Лидию, на Наталью и только потом вручила кружку мне.
— Выпей.
— Мы едем спасать человека от переселения души.
— Тем более, — Аманда поджала губы. — Души переселяются быстро, а давление у меня скачет медленно, но неприятно.
Я сделал глоток и обжёг язык.
— Почему чай всегда должен быть таким горячим?
— Чтобы ты помнил: не всякая боль является магической атакой.
Ксения уже отдавала распоряжения по мобилету. Сергеевич потребовал список входов, Львович перекрыл дороги вокруг старого имения под видом проверки документов, а Надежда пришла через несколько минут, ещё застёгивая куртку.
— Что с Дмитрием? — спросила она.
— Команда активировалась, — подтвердила Наталья. — Он идёт к дому.
— Один?
— Один, — подтвердил я. — Крабу удобнее, когда человек считает одиночество самостоятельным выбором.
Надежда посмотрела на меня.
— Ты опять собираешься идти первым.
— Это не собираюсь. Это уже случилось в плане.
— Тогда я перепишу план.
— Каким образом?
— Встану рядом и не дам тебе сделать вид, будто ты единственный, кто способен думать.
— Местами ты жестокая.
— Зато полезная.
Лидия подняла руки, показывая, что готова к проверке.
— Я пойду с вами, — заявила она. — Я знаю внутреннюю структуру приказа и могу распознать узлы.
Ксения подошла к ней.
— Если почувствуешь желание открыть не ту дверь или убить кого-нибудь, сообщишь.
— Сообщу.
— Если не сможешь сообщить, остановишься.
— Постараюсь.
— Мне не нужно «постараюсь».
Лидия посмотрела ей в глаза.
— Остановлюсь.
— Вот теперь лучше.
Сергеевич вошёл в комнату и разложил на столе карту.
— Внешний периметр будет в двух кварталах, — начал он. — Броневик у северной дороги, люди Львовича перекроют подъезды. Внутри дома три известных входа и один, который не отмечен на старых схемах.
— Идём через неизвестный, — решил я.
— Почему?
— Потому что очевидный вход наверняка заминирован, а неизвестный хотя бы не успел нас разочаровать.
— Андрей, — нахмурился Сергеевич, — это не критерий безопасности.