Потому что, супротив прошлого раза, когда мы наблюдали боевой дебют Алии, доставшегося девочке зверя вывели существенно ослабленным, в цепях, которых держали несколько крепких мужчин. Этот же плод любви медведя и удава вышел своим ходом, ничем не обременённый, и буквально предоставленный самим себе. Сейчас всё, что могло помочь Айяс — её личный опыт, и реакция Альфанара, как боевого наставника. Рассчитывать на прочее не приходилось.

— Серьёзный противник, — произнесла вникуда Лана. — Я помню таких из своих видений. Они смертоносны в ближнем поединке, но беспомощны на расстоянии. Худо зрят, однако же не чураются заливать жертву сырой Силой, не обличённой в конструкты. Девочке достаточно держаться дистанций, но опасно попадать под залп. Отразить поток сырой Силы непросто.

— Волчара говорит, будто бы её натаскивали на бой с айнами, — отозвался я. — К тому же, с ней на арене многоопытный воин, прошедший не один десяток битв. Возможно, что и не одну сотню.

— Зверь не знает этого, и не понимает, что стоит бояться.

— Полагаю, и в сей раз вмешиваться не возбраняется? — поинтересовалась Ева. — Народность едина. Стало быть, и традиции схожи?

— На арене готовый вмешаться Альфанар. Значит, и мы сможем, случись беде.

Правда, есть подводный камень. Вмешаться если и придётся, то только мне. Девчонки в своих нынешних нарядах едва ли навоюют много. Им бы, для начала, со своим смущением разобраться, а уж потом айнов направо и налево раскидывать. Лана — да, вся из себя спокойная. Прям сама невозмутимость. На хвостатую у меня и впрямь планы, случись непредвиденному. От остальных будет разве что моральная поддержка.

И всё же, я был прав, когда предостерегал Саныча посылать за Урал карательные экспедиции с огнём и мечом. Опасно недооценивать народ, живущий бок о бок с существами, которые жрали его на обед. Такие, если выживают, приобретают ни с чем не сравнимый опыт борьбы, и проецируют его на все аспекты своей жизни. Чего греха таить, за молодого волчонка переживал, да. Меньше всего желал увидеть её тельце, растерзанное зверем на потеху публике. Однако следующие минуты опровергли моё устоявшееся мнение про невинные «онижедети».

Война научила меня не доверять глазам. Старик, которому ты из жалости отдал последний сухой паёк, через минуту после твоего ухода сольёт инфу о твоём подразделении противнику. Ребёнок, которого ты хочешь эвакуировать с линии боевого соприкосновения в «зелёную зону», возьмёт СВД и под орех разделает твоих же снайперов, которые, уронив челюсти, посмотрят на результат его работы на дистанции. Женщина, не способная поднять ничего тяжелее ведра воды, на себе вытащит бойца с перебитыми ногами и контузией, дотащив его до безопасного места, где обработает поражения и приведёт в сознание.

Нельзя. Нельзя доверять всему, что видишь. Очень часто внешность обманчива. Алия тому была примером. Мелкая, как есть мелкая девчонка чуди белоглазой, которую даже не в каждый детский сад возьмут, до корочки изжарила пусть и побитого, но айна, сородич которого чуть не порвал мне Лану.

Потому я совсем не удивился, когда мигом позже Айяс подняла в сторону осторожно вышагивающего айна руку.

Щиты были выставлены не зря. Только им и благодаря ударная волна пошла вверх, а не накрыла зрителей. Что за заклятье использовала юная волчица — ещё надо было узнать, но эффект от его применения мне понравился. Вокруг айна проявилась едва заметная при свете дня печать, тут же разрядившаяся неслабым таким хлопком на грани взрыва. Думаю, не ошибусь, если скажу, что по фугасному и бризантному свойствам подрыв напомнил нечто среднее между наступательной гранатой РГД-5 и оборонительной Ф-1. Для одной слишком сильно, для другой слишком слабо. Но это была заявка на взрыв: не просто удар воздухом или другой стихией.

Ожидаемо, крепкий на рану зверь перенёс это без особых проблем. Разве что оглох от не менее ожидаемой контузии, рьяно замотав подслеповатой черепушкой, яростно забив об землю лапами и начав размахивать сенсорным языком, будто сраный вентилятор.

Второе заклятье оказалось мощнее первого: накрывшая зверя печать породила взрыв, в котором четыреста грамм тротилового эквивалента угадывались уже безо всяких оговорок. От айна в буквальном смысле слова полетели клоки шерсти.

По ходу дела, девчонка реально готовилась к схватке. Предсказанные Ланой способности противника и его беспомощность на дистанции знала наверняка, и атаковала издалека. Ещё и не двигалась с места, затрудняя своё обнаружение по той же вибрации от поступи.

Третий подрыв, превзошедший по силе первые два, заставил зверя завалиться, истошно рыча. Ему не оторвало лапы, не выпотрошило брюхо (хотя, признаться честно, ожидалось). Видимо, баротравма сделала своё дело, и опорные конечности перестали держать тварь.

Хотя, три сильных подрыва подряд в непосредственной близости. У меня от таких «здрасьте» ливер с мозгами через уши вылез бы. Не удивлюсь, если зверь слёг с тяжёлым кровоизлиянием в мозг.

Айяс не мудрствовала лукаво. Подрывом третьего заклятья уложив айна, девчушка выхватила из ножен за спиной длинный кинжал: ритуальный клинок, слишком изъё8истый для боевого холодного оружия. В нагромождении волнистых и витиеватых линий клинка угадывалась жертвенная сталь, но никак не оружие ближнего боя.

Мудро, со знанием дела, держа наготове щит, девчушка обошла лежащего на боку зверя с мёртвого угла обзора и зашла ему за спину. Буквально секунда на прицеливание — и длинный, чуть ли не с локоть юной волчицы длиной клинок провалился в ухо приговорённого айна, мгновенно достав до мозга. Тварь испустила дух, не успев сделать хоть что-нибудь угрожающее жизни Айяс.

Ребёнок? Ну, может быть. Да только, что это меняет? Она за каких-то две-три минуты в солягу отправила на тот свет тварь размером с небольшого медведя, против которого в обычной жизни я бы не вышел без пулемёта или хорошего злого охотничьего калибра. И, судя по тому, что вижу, в Зауралье такие мероприятия поставлены на поток.