Уромор первым отвёл взгляд.

— Одно иного не исключает, — волколак не стал юлить и искать дешёвых оправданий. — Орудие твоё. Им распоряжаешься ты. И тебе нести ответ за то, что с ней будет в дальнейшем. Она понесла от тебя. Дашь ли ты ей боевой опыт постоять за себя? Или запрёшь за семью замками, чтоб она зачахла, как ржавеет в ножнах добротный меч?

Сука, блохастый, по больному бьёт…

«Без войны металл ржавеет». Аксиома, касающаяся не только СпН, но и вообще любой другой силовой компоненты, начиная от ножа в кармане и пистолета в кобуре, и заканчивая бронетранспортёром в ангаре и танком на складах длительного хранения. А, ведь, на Лану у меня и впрямь были масштабные планы. Только, готовить её я собирался сам. Бросать грудью на амбразуру со словами «Е8ись, родная, как знаешь» — ну, такое себе…

С другой стороны, если всю жизни бегать от сражений, но и сражаться не научишься. «Лучший бой — это тот, которого не было», гласит одна из вселенских мудростей. Согласен на все сто сорок шесть процентов. Но, ведь, мы учимся не избегать боёв, а побеждать в них?

— Лана, — я позвал девушку.

Хвостатая обернулась на меня.

— Да, мастер.

— Вот этот блохастый хочет увидеть, почему с нами лучше дружить, чем воевать. Как думаешь, сможешь ощипать каких-нибудь типов? Раз тут малолетние дети правят балом, думаю, и нам размяться незазорно будет.

Лана слегка поклонилась, сидя в кресле.

— Как скажешь, мастер. Под твоим началом я готова ко всему.

Ой, вей… А, не перестарался ли я с психологической обработкой? По ходу, ушастой теперь море по колено. Надо бы присмотреть за звероподобной соратницей повнимательней. А не то, неровен час, вляпается из-за меня в передрягу, недооценив свои силы и не рассчитав последствия.

— Мы готовы, — бросил я волколаку. — Я и Лана. Выйдем вдвоём, если дашь нам соответствующего противника. Пинать слепышей и твой молодняк горазд.

Уромор удовлетворённо хмыкнул и жестом подозвал к себе Мираю. Белоглазая подскочила к волчаре, который принялся что-то нашёптывать ей прямо на ухо. Несколько раз чудь бросала на меня свой бездонный взгляд, хмурилась, что-то уточняла. Наконец проронила «Я поняла» и, не сводя с меня взора, покинула ложу. Очевидно, передавать полученные указания уполномоченным получателям.

Сам я разлёгся в кресле, без удовольствия отметив начавшие накатывать волнами симптомы головной боли. «Голова — это кость, она болеть не может!», говорили нам всегда санитарные инструкторы. Ага, счас прям. Два раза. Порой раскалывается так, будто в ухо дробовик засунули и полный магазин картечи высадили. Текущие ощущения далеки от подобного, но башка начинает побаливать. Для пережившего контузии, в общем-то, неудивительно, хотя я считал, что за проведённые в этом мире месяцы подлечился от всего. Выходит, что нет.

Сначала подумал, что это из-за акклиматизации. Всё-таки, мы не просто в другом климатическом поясе. Мы буквально в неизведанных землях со своими погодными и климатическими явлениями. Ещё и шныряем из угла в угол, как сайгаки: из Зауралья в Первоуральск, потом в Москву, потом обратно, из погожего района в дождливый, из низкого атмосферного давления в высокое. Но нет. Как окажется чуть позже, дело было ни хрена не в этом.

На арене тем временем один боец сменял другого. Отстрелялся белобрысый пацанёнок из чуди белоглазой, размотав какого-то василиска длиной больше десятка метров. Показал мастер-класс взрослый волколак, разделав под орех какого-то раптора. Женщина из чуди вышла аж в сопровождении двух дочерей и на голой Силе, без каких бы то ни было рукопашных вые8онов уволила в землю троих похожих на горилл гуманоидов, горой мышц понёсшихся в ближний бой, как только оказались на поле. Экзаменуемая троица даже не двигалась с места. Выставив барьер и работая дальними атаками, колдовали печати по площади и жгли-палили, распространяя по ристалищу незабываемый аромат палёной шерсти и плоти.

Заметил особенность, быть может, ни на что не влияющую, но в глаза бросившуюся. Женский пол, вне зависимости от расы, выходил на арену в кипенно-белой тунике, окаймлённой золотистой лентой. Также, как и Алия в другом селении. По всей видимости, это у них тут за ритуальное облачение принято. К мужскому полу требования были иные: набедренная повязка или штаны, но с голым торсом обязательно. Причём, судя по разнообразному одеянию, закрывающему бойцов ниже пояса, тут делался упор именно на последнее.

От разу к разу толпа не вела себя сдержаннее или буйней. Каждого из вышедших встречала столь же радушно, как и первую Айяс, открывшую сегодняшнюю череду мясорубок. И стар, и млад, вне зависимости от того, кто выходил на поле, скандировал их имена с равной долей рвения, будто бы болел за каждого конкретно и за всех вместе единовременно.

Наконец, вернулась Мирая, бросая на меня затяжные нездоровые взгляды. Подошла к Уромору, что-то тихо доложила ему. Волколак кивнул, не отводя глаз от ристалища.

Спустя ещё несколько боёв, больше походивших на бичевание усопших младенцев, чем на соревновательные поединки, когда тел на поле добавилось в количестве, а общее движение чуть снизило накал страстей, волчара произнёс:

— Сейчас случится ваш выход. Следуйте за Мираей. Она сопроводит вас ходами.

— Лин.

Разноглазка посмотрела на меня.

— Мы с Ланой устроим… дипломатическую миссию. Покажем, так сказать, где раки зимуют. Ты у нас старшая по должности. Присмотри пока, пожалуйста, за ситуацией.