Публика неистовствовала. В выкриках и гвалте зрителей не было слышно кровожадной радости от потешного умерщвления живого существа. Слышалось лишь доброе напутствие ставшей взрослой волчице, родительское наставление вышедшей из детства оборотнице. Что тут в ходу смертельные расправы на аттестате зрелости — это уже местные этнокультурные особенности. Но везде суть одна: старшее поколение всегда радеет за младшее.

— Урафар-Ур! — зычно прорычал на всё ристалище Альфанар. — Сегодня ты лишился своего чада! Одной юной особой средь твоих детей стало меньше… и вместе с тем ты обрёл свою женщину, защитницу и хранительницу домашнего очага! Айяс из Урафар-Ура! Твоё место среди нас!

— АЙЯС! АЙЯС!! АЙЯС!!!…

Нельзя. Просто нельзя идти войной и пытаться присоединить земли, где малолетние дети пинают айнов как слепых кутят. Одна такая Айяс на пару с Алией способна положить стрелецкую сотню, если будут действовать грамотно (а они будут). Что сможет противопоставить экспедиции целое ополчение Урафар-Ура или дружина волколаков — лучше не каркать. Используя тактику террора и свои считающиеся бездонными запасы Силы, я бы смог принудить местных к капитуляции. Но какой ценой? Зауралье захлебнётся пролитой кровью от Урала до Дальнего Востока.

Нет. Пусть первый блин и оказался комом, но с местными кровь из носа необходимо налаживать дружественный контакт. Перегибы на местах будут обязательно. Главное — никакой войны. Иначе западный фронт реально покажется песочницей.

Тем временем Айяс демонстративно обтёрла ритуальный клинок о белоснежную тунику и вложила кинжал в ножны. Подошла к Альфанару и покорно склонилась перед ним на колено.

— Айяс из Урафар-Ура! — громко оповестил собравшихся старый волколак. — Сегодня ты лишилась беспечной детской поры и встала в один уряд со своими сродниками. Отныне ты более не чадо. Ты стала женщиной также, как до тебя становилась женщиной твоя мать. Весь город смотрит на тебя и гордится тобой, как своей собственной дщерью. Сим я нарекаю тебя полноправной частью общины. Иди, и верши судьбу города, как вершили её твои предки!

— АЙЯС! АЙЯС!! АЙЯС!!!…

«Ну… чуть более пафосно и патетично, на мой взгляд», — подумалось мне, глядящему, как девчушка, которую Альфанар коснулся своим артефактным посохом, поднялась, и направилась к выходу с ристалища.

Тело айна осталось лежать там, где и упокоилось.

— Небольшая воодушевляющая речь от старого волка, — коротко перевёл я для соратниц. — Немного перебрал, как мне кажется, но суть понятна. Девочка стала женщиной и с неё теперь спрос, как со взрослой. «Весь город смотрит и гордится, как своей собственной дочерью». Дословный перевод, между прочим.

— Это… крепко, — призналась Ветрана. — Наши экзамены в Императорской Академии даже блёклого помина не стоят. Не чета местным представлениям о взрослении.

— Не переживай, Вет, — усмехнулся я. — Ты с Настей и Катей свой экзамен сдала. Больше никто во всей Академии не может похвастаться, что выдержал удар атакующим заклятьем тактического уровня, да нападающих вморозил в лёд по самые помидоры.

— Так то, разве, считается? — ехидно ухмыльнулась Морозова. — Нам же сам преемник Великого Архимага Путей подсоблял!

— Так я разве ж чем подсобил? Так, «семерых одним ударом»… Не по мне тактическим заклятьем отработали же ж.

Уромор дождался, покуда мы закончим обмениваться репликами на русском, и спросил меня:

— Что скажешь, преемник Велимудра? — коротко прорычал волколак. — Хочу услышать твоё мнение.

— Смотря, о чём спрашиваешь, — я откинулся на спинку кресла, придерживая у колена Посох Мироздания. — Организация? Внушает. Воспитательный подход грамотный. Одобряю. Девочка? Сильно. Не знаю, сколько ей минуло зим, но действовала по-боевому грамотно. Завладела инициативой и не отдавала её до победного, осыпала цель ударом за ударом. Правда, и противник для такого удобный. Не способен даже увидеть её на расстоянии, не говоря уж про атаку. Впрочем, использовать слабые места врага — одна из главных наук воина. Мне она по нраву.

Волчара удовлетворённо рыкнул.

— Я же говорил. Случайных на ристалище не допускают. Иначе б Урафар-Ур вымер бы столетия назад.

Собеседник скосился на спокойно сидящую через несколько мест от меня Лану.

— Не желаешь опробовать своё орудие в настоящем бою? Навык пошёл бы ей на пользу.

— Навык ли? – я посмотрел на Уромора. — Или твоё понимание мастерства тех, кто Лану создал? Или же предел возможностей орудия, созданного не вашими руками?

Вот со мной в эти игры можно не играть. Я тактик. Может быть, хреновый стратег, но я тактик. И, судя по тому, что жив до сих пор, очень даже не хреновый. Финт ушами блохастого увидел ещё до того, как тот закончил говорить.

Серьёзно? Науськивать пришлых, которых видишь первый-второй раз в жизни? Кто в здравом уме до такого додумается? Для этого необходимо иметь целью что-то более важное. А вот изучить, кто кроме тебя навострился клепать оружие и каких высот он в этом достиг — первостепенная задача командира любого звена, начиная от взвода/роты и заканчивая армиями/верховным главнокомандованием. Потому что информация о потере монополии на производство чудо-оружия в одночасье перекраивает политические карты мира и способна перевернуть мировую обстановку вверх ногами.