— Дети же не будут признаны гражданами, — удивился Дардиолай.

— Так невтерпёж, — ответил Констанс, — семь лет — долгий срок.

— А если переведут его куда?

Констанс лишь пожал плечами, дескать — дерьмо случается. Весилляции легионов постоянно перемещались. Редко кому довелось прослужить весь срок в одном месте.

Дардиолай смотрел на легионеров и думал, что ещё недавно представить было невозможно, чтобы он впрягся в дело в союзе с «красношеими». Немыслимо. Фидан всё изменила.

Совсем уже сгустились сумерки. Легионеры не уходили, хотя вчера к тому времени покинули заведение. Как видно, и правда приказ у них от Тициана — сидеть тут всю ночь.

В душе Дардиолая нарастало беспокойство. За день никто не явился, но он не питал иллюзий — люди прокуратора в покое их не оставят.

Скрипнула дверь и в таберне возник человек в пенуле. Прошёл на середину зала, откинул капюшон с головы и обвёл собрание жёстким, ледяным взглядом.

— Что здесь происходит? Почему не в лагере?

К нему подскочил Тектомар и начал что-то сбивчиво шептать. Мужчина в пенуле удивлённо приподнял бровь.

— А какого Оркова хера Тициан себе такое позволяет? Ночью вне стен лагеря даже принципал может находиться лишь по прямому приказу легата, трибуна, префекта или примипила. Дециан, Турбон или трибуны давали такое распоряжение?

У Тектомара усы безвольно обвисли. Он и впрямь не был клиентом префекта лагеря и жил спокойно под крылышком центуриона Тициана. А тут явилась птица поважнее.

— Встать! — приказал человек в пенуле, — построиться!

Легионеры подскочили и вытянулись перед ним по струнке.

— Нале-во! В лагерь шагом марш!

Колонна иммунов бодро и беспрекословно удалилась. За ними вышел и человек в пенуле.

Тектомар сразу сник. Оплыл на стуле.

— Нам конец…

— Что происходит? — мрачно спросил Дардиолай, — кто это?

— Трибун Гай Граний, сука… С Тицианом на ножах. Да он со всем легионом в контрах. Хрен договоришься с ним…

— Он связан с прокуратором? — спросил Дардиолай.

— Я не знаю! — вскричал Тектомар.

— Господин… — к ним подскочила рабыня Веллена, — господин, Аттий здесь, он не ушёл.

— Здесь? — переспросил Тектомар.

— Да! Я спускалась в погреб за вином, а они там трахаются. Погреб ходуном ходит. На меня и не взглянули.

Внезапно стало тихо и в сей наступившей тишине все и правда услышали приглушённые женские стоны из-за одной двери.

— Позови его, — немного воспрял толстяк, — только дождись, чтобы он, ну, того самого.

Через некоторое время из погреба вылез Квадрат, который пропустил явление Грания, ничего не видел и не слышал, будучи занят важным делом.

Тектомар быстро объявил ему, что случилось.

— Он тебя не видел, — сказал Дардиолай, — прикроют на перекличке?

— Должны, — пробасил Квадрат.

Збел оглядел его опытным взглядом. Парень, определённо, сильный. Но редко такие здоровяки бывают проворными.

Однако долго раздумывать, как действовать вдвоём, им не пришлось. В «Бобра» заявились те, кого ждали весь день.

Было их восемь человек. С оружием. Никого из вчерашних. Все новые. Зашли развязно. Двое остались у дверей. Остальные приблизились.

Дардиолай скользнул по ним оценивающим взглядом. Крепкие парни, за милю видать — опытные головорезы. Пара светловолосых усачей, эрависков. Остальных по роду-племени определить сложнее. Рожи бритые, хотя явно не вчера, щетинистые. Одеты неброско, у четверых на пузе широкий пояс. У двоих на него нашиты стальные пластинки.

Один детина с тяжёлой челюстью, лишённый правого уха, красовался военным поясом, балтеем, с пятью ремнями, закрывавшими пах. На каждом ремне восемь широких бронзовых кругляков. «Защита» эта ни от чего не защитит, не выдержит ни клинок, ни пинок по яйцам. Но «красношеие» зачем-то такие пояса любят, это у них скорее знак принадлежности к воинскому братству, чем деталь доспеха.

Вооружены все однообразно, без изысков — простые мечи-гладии.

Внимание Збела привлёк один из головорезов, вставший у двери со скрещёнными на груди руками. Двигался он так, что Дардиолай именно его оценил, как самого опасного. Прямо веяло от этой расслабленной позы угрозой. Лицо пересекал длинный шрам. И, похоже, в легионах, в отличие от парня с балтеем, этот не служил. «Ячменник»? Из бывших гладиаторов.

Предводителем оказался Одноухий. Он с прищуром посмотрел на Збела, потом на Аттия.