Шрифт:
— Зато критерий любопытства.
Львович посмотрел на карту и постучал пальцем по центральному проходу.
— Если Дмитрий уже внутри, он может открыть защиту для Краба.
— Поэтому мы не позволим ему дойти до круга в одиночку.
— А если он попросит не спасать его?
Ответить я не успел. В моём сознании вспыхнула чужая картинка. Дмитрий стоял перед старой дверью, а за его спиной серый свет складывался в человеческий силуэт.
— Андрей, — прошептал он. — Не спасай меня ценой Натальи.
Видение исчезло.
Наталья побледнела.
— Ты тоже это видел?
— Да.
— Он просит оставить его.
— Или пытается предупредить, — я покачал головой. — Или заманивает.
— И как понять разницу?
— На месте.
— Это ужасный план.
— Зато конкретный.
Она помолчала, потом взяла меня за руку.
— Если я пойму, что должна войти в круг, ты не станешь запирать меня снаружи?
Я не ответил сразу.
— Я буду рядом, — пообещал я. — Сначала спрошу, зачем ты это делаешь. Потом помогу пережить последствия.
— А если решу неправильно?
— Тогда будем разбираться с неправильным решением вместе.
Ксения покосилась на нас.
— Вы закончили принимать личные клятвы посреди операции?
— Почти.
— Заканчивайте, — Ксения разложила на столе четыре металлические пластины. На каждой проступали линии, похожие на схему нервов. — Я предпочитаю спасать людей до того, как они начнут красиво жертвовать собой.
Она подняла первую пластину.
— Первая задача — не войти в круг, — уточнила она. — Первая задача — не дать дому признать приказ хозяином. Если контур уже активировался, мы не ломаем его силой. Наталья работает с душой, Надежда удерживает Дмитрия в собственной эмоциональной памяти, Лидия ищет места, где команда меняет смысл. Андрей не трогает время, пока я не скажу.
— Последний пункт звучит как личная обида.
— Это статистика, — Ксения подняла бровь. — В прошлый раз ты попытался остановить время, а нити продолжили двигаться между мгновениями. Здесь может быть тот же механизм.
— Значит, время не начальник.
— В этом доме вообще никто не должен быть начальником, — проворчала Ксения. — Даже ты.
— Я согласен. Но если дом начнёт убивать людей, я временно отменю демократию.
Наталья посмотрела на схему.
— Если Виктор войдёт в Дмитрия, я не стану сразу отделять душу, — проговорила она. — Сначала проверю, где заканчивается тело и начинается перенос. Резкое вмешательство может разорвать обе связи.
— А если он начнёт переходить?
— Тогда придётся выбирать между скоростью и сохранностью, — Наталья встретила мой взгляд. — И я не обещаю, что выберу так, как тебе понравится.
— Мне вообще редко нравится правильный выбор.
Надежда провела пальцем по одной из пластин.
— Я постараюсь удержать Дмитрия не страхом, а собственными воспоминаниями, — продолжила она. — Если Краб использует ненависть как ручку, мы найдём в нём то, что не связано с приказом.
— Дом, отец, Лидия, — перечислил я. — Что-нибудь ещё?
— Его привычка спорить, — вспомнила Лидия. — Он всегда хотел доказать, что способен сам принять решение.
— Отлично, — усмехнулся я. — Значит, будем спасать его при помощи раздражения.
— Это твой основной метод, — заметила Ксения.
— И, как видишь, я всё ещё жив.
Сергеевич забрал пластины, проверил замки и убрал их в футляр. Львович сообщил, что внешний периметр готов, а Аманда настояла на втором термосе.
— Теперь можно ехать, — распорядилась Ксения.
Машины стояли у ворот. Впереди транспорт Львовича, следом броневик Сергеевича и две машины сопровождения. Я сел рядом с Натальей. Ксения устроилась напротив, проверяя ножи, амулеты и металлические пластины. Лидия заняла место у двери, между двумя охранниками.
— Я могу показать вход, — предложила она. — Но после активации приказа всё могло измениться.
— Узнаешь на месте.
— А если приказ заставит меня открыть не ту дверь?
— Ксения остановит тебя.
— А если он заставит меня убить Ксению?
Ксения не подняла головы.
— Тогда я сломаю тебе руку раньше, чем ты успеешь поднять её.
Лидия кивнула. Кажется, это было первое обещание за последние недели, которое её действительно успокоило.
Машины тронулись. За окном темнела дорога, а внутри меня пепельная нить натягивалась всё сильнее. Она вела к Дмитрию, к дому Свинякиных, к Наталье и к человеку, который решил, что чужое тело можно оформить как собственность.
— Андрей, — прошептала Наталья.
— Что?
— Он снова проснулся.
— Виктор?
— Нет. Дмитрий.
Впереди показались чёрные стены поместья. В окнах не горел свет, но из-под земли пробивалось бледное серое сияние. Машина остановилась у ворот.
Я вышел первым. Ветер пах мокрой землёй и гарью. За стеной что-то тяжело ударило, и ворота сами распахнулись.
— Он нас ждёт, — заметила Ксения.
— Нет, — отрезал я. — Он ждёт Наталью.
Из глубины двора донёсся голос Дмитрия. Он звучал глухо, будто проходил через несколько стен: