По дороге мысли всё равно возвращались к пластинам. Интересно, сколько участников додумалось до того же? Барон, скорее всего, раздал всем похожие наборы, значит, такие материалы у него были не в одном экземпляре. Если они где-то их добыли и знали хотя бы примерный эффект, то могли ожидать, что инженеры начнут экспериментировать. А если не знали — тем хуже. Тогда мы все сейчас шли в бой с набором редких материалов, часть которых способна изменить многое в этом мире.

А ещё в голову, совсем некстати, влезла мысль про дирижабль, и отмахнуться от неё не получилось. Теперь, после опытов, подъёмный узел «Катрин» становился куда интереснее. Если там стояли серебристые пластины, значит, где-то рядом могли быть вспомогательные элементы или контуры, которые не просто облегчали корпус, а меняли распределение массы, удерживали высоту, компенсировали нагрузку и работали только в связке с правильной средой внутри оболочки. Надо было вернуться и посмотреть внимательнее, особенно на то, куда не поступало питание.

Возможно, местные специалисты восстановили оболочку, двигатели и каркас, но не поняли, что подъёмный узел должен работать как связка нескольких материалов. Или наоборот, убрали «лишние» пластины, приняв их за повреждённые элементы. Дирижабль из музейной задачи постепенно превращался в ещё одну дверь. А мне очень не хватало времени, чтобы открыть хотя бы одну дверь до конца.

Через некоторое время лес начал редеть и дорога вывела нас к небольшой возвышенности, откуда уже просматривалась цель. Не настоящая крепость, конечно. Скорее укреплённый круглый двор, построенный на основе старых руин. Невысокая стена высотой метра три, башенки по углам, деревянно-металлические ворота, внутренний навес и несколько бойниц. В диаметре вся эта радость занимала метров десять, может, чуть больше.

На стене стоял мой противник и не узнать его было трудновато. Тот самый инженер, который в первом этапе управлял своим големом, применив технику «бой с тенью». В финальном поединке его механизм уничтожили, но сам принцип я запомнил хорошо.

Я остановил своего голема у последней контрольной отметки перед крепостью и сплюнул в сторону, понимая, что с этим товарищем просто не будет.

В голове шевельнулась мысль Барсика:

«О, двуногий нашёл ещё одну проблему. Какая неожиданность.»

Я не стал отвечать, потому что впервые за утро был с ним полностью согласен.

Интерлюдия.

На одной из дальних смотровых площадок было тихо. В отличие от городских вышек, где толпились зрители, спорили торговцы, смеялись гости и слуги разносили напитки, здесь находились всего двое. Барон Патрик Стоун стоял у перил, опираясь ладонями на тёмное дерево, и смотрел вдаль. Рядом с ним, чуть в стороне, застыла фигура в странном балахоне с глубоким капюшоном. Лица незнакомца по-прежнему не было видно.

С площадки открывался широкий вид на лес, старую дорогу и несколько расчищенных просек. Вдалеке медленно двигались атакующие инженеры. Каждый шёл своим маршрутом, вёл или сопровождал собственный конструкт, и приближался к крепости, где его уже ждал защитник.

— Надеюсь, в этот раз они примут более достойные решения для управления конструктами, — произнёс скрипучий голос. — И покажут нам действительно что-то стоящее.

Барон не сразу ответил. Он наблюдал за одной из дальних фигур, рядом с которой шагал крупный человекоподобный механизм. Даже отсюда, через усиленную оптику, было видно, что конструкт движется не идеально, но уверенно. Не дёргается, не заваливается, не требует кабеля и не ползёт, как испуганная железная ящерица.

— Я сделал всё, что мог, — наконец сказал Патрик. — Им передали материалы, кристаллы, сенсоры, управляющие элементы. Всё, что было подготовлено. Даже те образцы, функционал которых до сих пор остаётся неизвестным.

Человек в капюшоне тихо усмехнулся. От этого звука барон едва заметно напрягся, хотя и не повернул головы.

— Если не ошибаюсь, Александр Грант уже проверил несколько твоих неизвестных элементов, — сказал незнакомец. — И мне самому интересно, как именно они работают.

Стоун скривился.

— Подобными проверками уже занимались несколько лабораторий. Далеко не все из них удалось отстроить заново.

Он помолчал, потом добавил суше:

— А большинство инженеров и учёных, работавших с этими металлами, погибли. Эти материалы опасны.

— Всё ценное опасно.

— Не всё ценное прожигает стены, ломает кости собственным весом или выворачивает контуры наизнанку, — возразил барон. — Я до сих пор не уверен, что их стоило выдавать участникам.

Человек в капюшоне чуть наклонил голову.

— Стоило.

В его голосе не было сомнения. Только сухая уверенность того, кто давно привык считать чужой риск расходным материалом.

Где-то в стороне зрители на вышке радостно загудели, видимо заметив нечто занимательное.

— Толпе похоже нравится, — заметил Патрик.

— Толпе нравится всё, что достаточно далеко от неё, — ответил скрипучий голос. — Огонь, кровь, чужой страх, чужая смелость. Они смотрят и думают, что присутствуют при великом событии.

— А разве нет?