А если не знают, то несложно догадаться.

— Да, — сухо отрезала я.

— Кто такую красивую девушку обидел? Кого надо кастрировать быстро и бесплатно? — повернулся ко мне второй офицер.

— Вы не поняли, — грустно выдохнула я, все же встречаясь со сканирующим меня стальным взглядом.

— Проверим? — подмигнул он мне и улыбнулся, но глаза его были усталыми — типичный самец, маскирующий цинизм флиртом.

Смазливый. С не в меру пухлыми губами и заразительной улыбкой. И, возможно, другая на моем месте впала бы или зацепилась за этот «спасательный круг», но только не я. Я вообще не понимала, как так можно от нуля до сотки разгоняться, заведомо зная, что девушка совсем недавно прошла через насилие?

Эмпатия? Нет, не слышали...

— Младший сержант Кондрашов, отставить разговоры, — жестко осадил своего напарника тот, что сидел за рулем.

— Есть, отставить разговоры, — залихватски отдал под козырек парень, подмигнул мне и наконец-то угомонился.

А между тем машина уже вырулила на широкий проспект и погнала на северо-восток Москвы, безжалостно объезжая многочисленные дорожные заторы по автобусным полосам, где-то предупреждающе «крикая» или и вовсе включая звуковые сигналы.

Таким образом, до места мы добрались всего за какие-то сорок минут. А там уже меня оба мужчины сопроводили до приемного отделения. И дальше, ведя коридорами до нужной двери. Один из них, тот, что сидел за рулем, постучал в кабинет под номером тринадцать и передал папку с моими данными вышедшей к нему женщине лет сорока, не более.

Она поглядела на меня хмуро и выдала:

— Подождите здесь. Я позову.

И скрылась в недрах своей обители. Младший сержант Кондрашов еще с минуту улыбался мне многозначительно, переминаясь с ноги на ногу, а затем еще раз решился попытать счастье:

— Меня Саша зовут.

— Очень приятно, — дернула я подбородком.

— Может, позвольте пригласить вас куда-нибудь в неформальной обстановке? Кино, ресторан или просто прогулка по парку. Что скажете?

— Я скажу, что оно вам не надо, Саша, — честно выдала я, как есть, прямо встречая в момент потухший взгляд серых глаз.

— Думаете?

— Уверена.

— Что ж, тогда удачи, — улыбнулся мне парень и торопливо припустил вслед за своим уже покинувшим нас напарником.

А я осталась ждать, сидя на холодном металлическом стуле, терпеливо отсчитывая в уме секунду за секундой, в слепой надежде, чтобы все это дерьмо в моей жизни поскорее закончилось.

— Анастасия Андреевна! — услышала я глухой окрик из глубины того самого кабинета и поторопилась внутрь.

Там пахло спиртом. И отчаянием. Гинекологическое кресло за ширмой заставило тело покрыться колючими мурашками. И кинуло в ледяной холод, несмотря на то, что за приоткрытым окном на полную катушку жарило распоясавшееся майское солнце.

— Присаживайтесь, Настя, — указала мне врач на стул подле себя, — меня зовут Анна Матвеевна. Я кратко ознакомилась с данными по вашему делу. Сейчас внесу вас в базу, и мы приступим к осмотру. Хорошо?

— Да.

— Отлично, — и она бодро забарабанила пальцами по клавиатуре, чуть прищурившись и через очки, всматриваясь в монитор. Где-то качала головой, где-то поджимала губы. Один раз и вовсе поглядела на меня с щемящей жалостью.

А затем уж было открыла рот, чтобы что-то спросить, как телефон на ее столе зазвонил и она приняла вызов:

— Сафонова. Слушаю... Да... Да, все верно... Уже да... Еще нет... Хорошо, — и затихла, внимая монотонному бормотанию в трубке.

Сняла очки и устало потерла веки, а затем глянула на меня и тепло улыбнулась, чуть закрывая глаза и будто бы извиняясь за то, что нас прервали. Я же сидела тихо, как мышка, и просто благодарила небо за то, что на пути мне встретились не бездушные роботы, а вполне себе живые люди. Сочувствующие. Понимающие.

И никто в меня не тыкнул пальцем, делая свои собственные выводы: что я сама во всем виновата и что банально спровоцировала святого мужика.

Наконец-то разговор закончился, и Анна Матвеевна отложила трубку в сторону. А затем решительно поднялась со своего места, на ходу поясняя:

— Следователь Быков звонил. Говорит, что ваше дело, Настя, особенное. И что к ответственности вы хотите привлечь совсем непростого человека, если не сказать больше. А потому попросил у меня, чтобы на процедуру присутствовал еще один врач-гинеколог, дабы, в случае чего, было как можно больше свидетелей.

Я кивнула, а женщина продолжила:

— Я выйду на пост. Посмотрю, кто сейчас свободен и вернусь. Вы пока посидите тут и подождите меня. Договорились?

— Да. Хорошо.

— Отлично, — и стремительно скрылась за дверью, а я осталась сидеть на своем месте и слепо глядеть в окно, за которым щебетали птицы и слышался мерный шум города.

Тело все еще потряхивало под гнетом эмоционального шторма. Оно, то затихало на несколько минут, мерно гудя под напряжением, то мучительно вздрагивало, скручиваемое электрическими судорогами чистой и незамутненной паники. И дышать не становилось легче. Грудную клетку будто бы жестко кто скрутил колючей проволокой, час за часом стягивая ее все туже. Все больше.