— Милар, а почему бомбиста ты поставил на последнее место?

— Ард, а ты видел свой табель о расходах Короны из-за твоей врожденной страсти к разрушениям?

— Вы слишком тянете гласные, Ард, вам нужно сосредоточиться на том, чтобы они звучали более… мягко, — госпожа Ловарская, бывшая руководительница музея Истории, указала остро наточенным карандашом на один из символов в витиеватой вязи диалекта северных эльфов. — Вы говорите так, словно вы учили язык по книгам и разговаривали на нем в лучшем случае всего несколько раз в жизни.

— Все так и есть, госпожа Ловарская, — вздохнул Ардан и тут же спохватился. — Простите.

Они сидели на том, что, наверное, можно было бы назвать кухней.

Если, конечно, кухней позволительно называть отгороженный линялой ситцевой занавеской угол, где все хозяйство исчерпывалось чугунной плиткой на одну конфорку. Сама комната, шагов пять на четыре, вмещала в себя кровать с панцирной сеткой, шкаф с перекошенной дверцей, стол, за ним они и занимались, и вешалку у входа, где на облезлых крючках висело весьма приличное, женское пальто и шляпка. Единственное окно смотрело в глухой колодец двора и пропускало не столько свет редкого солнечного осеннего дня, навестившего Метрополию, сколько блеклую память о нем.

Пахло здесь так, что не совсем человеческий нос Арда просился в отставку с первого же дня его жизни в его новой, временной обители. Воняло сыростью из угла, где обои вздулись бурым пузырем. Керосином, вареной капустой от соседей, которые, казалось, жили непосредственно на его голове, мышами за плинтусом и старостью самого дома, въевшейся в штукатурку глубже любой побелки.

И посреди всего этого, на полке над столом, стояли в идеальном порядке одиннадцать книг в тисненых переплетах. Чай госпожа Ловарская разливала в толстенные граненые стаканы с невымывающимся запахом капусты.

— Ничего страшного… Может быть, нам с вами немного проветриться, Ард? — Госпожа Ловарская щелчком пальцев отправила в короткий полет таракана. Тот, обиженный тем, что ему не дали вдоволь поползать по столу, шмыгнул по полу куда-то в одну из многочисленных трещин, да там и исчез.

Арди бы хотел открыть окно, но осенью в Тенде, особенно учитывая, что здание его «конспиративной» квартиры располагалось всего в нескольких метрах от границы промышленной зоны, это было бы скорее ошибкой. Дожди и в целом особенности района превращали воздух в нечто среднее между удушливым смогом и парами мазута и дизеля, загустевшими до состояния почти видимого глазу желе.

— Хотя да, — сморщилась госпожа Ловарская, посмотрев сперва на свое пальто, а затем на улицу. — Для этого нам придется выехать хотя бы до Тендари…

— Верно, — скорбно согласился Ардан.

Он жил на этой квартире уже третьи сутки, в течение которых, по пять часов, проводил с госпожой Ловарской. Она приходила к нему в районе полудня, а покидала помещение ближе к вечерним сумеркам. Они проводили часы за оттачиванием мастерства Арда в диалекте северных эльфов, которое почти напрочь отсутствовало, а так же в истории этого народа и… в идеях Конклава.

— Капитан Пнев обещал, что привезет нам фруктов, — госпожа Ловарская улыбнулась и перелистнула страницу толстенного талмуда. — Так что давайте жить надеждами о приятном.

Она выглядела почти так же, как и в их первую встречу. Разумеется, принимая в расчет, что в этот раз она не пыталась выдать себя за старушку.

Статная, стройная настолько, что можно было спутать с манекенщицами Бальеро, женщина. С тонкой, короткой шеей, слегка не по-женски квадратной челюстью, яркими фиолетовыми без радужки и белка глазами. С кукольным лицом девушки лет шестнадцати, встречавшей весну своей юности; и длинными ушами, увенчанными острым треугольником хрящика, чем-то напоминавшего клык. По такой форме и можно было отличить, к примеру, эльфов севера от эльфов восточных лесов.

Разве что теперь на лице добавился оттиск чего-то очень тяжелого, заставившего на уголках глаз проявиться сеточке морщин, которые, обычно, не посещали эльфов вплоть до четвертого века их жизни. Не говоря уже о том, что она теперь носила плащ Синего цвета и погоны на два, снова два (здесь ничего не изменилось) и, теперь уже, шесть лучей.

Благодаря лекциям по Общим знаниям и теории Звездной магии, Ардан знал, что психологическое состояние мага часто играло одну из решающих ролей в том, сколько лучей он зажигал. И, видимо, после происшествия в музее, Магистр Ната Ловарская была в очень… своеобразном состоянии.

Ардан поспешно отвел взгляд в сторону.

— Все в порядке, Ард.

— Простите, я…

В кабинете наступила тишина. Может, если бы он тогда оказался быстрее… может, если бы сразу понял, к чему все идет и… может… если… Да. Много «если». Целая их плеяда, которая привела, в итоге, к тому, к чему привела.

— Вам не за что извиняться, Ард, — госпожа Ловарская неосознанно провела ладонью по своему животу.

— Я… — начал было Ард, но снова не смог договорить.

Так же, как на протяжении всех этих дней, он почти никогда не мог посмотреть ей в глаза.