'— Простите, госпожа Ловарская… но каждый раз, когда я сталкиваюсь с кем-то, чью жизнь испортил мой прадед, ничем хорошим это не заканчивается.

— В любом правиле есть исключения, Ард.'

Нет, он не верил в то, что если бы в ту ночь не оказался в этом клятом музее, то все бы пошло по иному сценарию. Но от этого знания на груди не становилось легче. Как и от того, что он невольно замечал все симптомы госпожи Ловарской, которые она умело прятала, но не могла окончательно побороть.

— Вы спасли нам всем тогда жизни, Ард, и вам стоит гордиться собой, а не винить в том, что… — теперь уже госпожа Ловарская не смогла договорить. Она покачала головой, махнула копной волос и, поднявшись с места, отошла к точно такой же печке, которой Милар с Ардом спасались в доме на берегу Крылатого Озера. — Чай, какао или теплый морс?

— Какао.

— Вам не говорили, Ард, что сладкое вредно для гоблинов и матабар?

— Это один из немногих плюсов быть полукровкой, госпожа Ловарская, — кротко улыбнулся Арди. — Я могу без боязни для желудка пить какао.

— Надо же…

Госпожа Ловарская принялась орудовать над печкой, по совместительству выполнявшей функцию плиты, а Ардан отвернулся к окну.

Колодец двора тонул в стылом пожаре осени по самые водостоки. По мокрому дну, между поленниц и ржавых баков, носилась наперегонки троица чумазых детей, а с ними, захлебываясь счастливым лаем, летала не менее чумазая дворняга неопределенного цвета.

Они с разбегу штурмовали лужи, поднимая фонтаны бурых брызг; скользили, падали, вставали еще грязнее прежнего и мчались дальше, а серые стены колодца перебрасывались их визгом, как мячом. Ни одна витрина Бальеро, ни один зал с хрусталем не видели, пожалуй, столько чистого, до одури настоящего счастья, сколько вмещала сейчас одна-единственная лужа в глухом дворе Тенда.

Арди улыбнулся и вернулся к столу.

— Всегда удивляло, как дети в любой ситуации могут создать праздник буквально из ничего, — госпожа Ловарская поставила перед ним чадящий сладковатым паром стакан с какао и вновь опустилась напротив. — Я так понимаю, что у вас с женой с этим проблемы.

— Да, — не стал отрицать очевидного Ардан.

— Неудивительно, — кивнула эльфийка и тут же спохватилась. Она снова провела ладонью по животу и одернула платье, от чего скрипнули застежки ее новомодного корсета, совмещенного со свитером. — Простите, Ард. Я о другом. Учитывая ваши способности в Звездной магии и искусстве Эан’Хане, а еще и то, что вы полукровка… в истории довольно мало прецедентов, когда у таких, как вы, рождались дети.

— В союзе с людьми.

— Что?

— В союзе с людьми, — повторил Ардан и отпил немного напитка. — Я нашел в летописях в Библиотеке упоминания о рожденных смесках нескольких кровей в эпоху Эктасса. Большинство из них, правда, долго не жили и умирали от того, что сейчас называется болезнями крови, но, тем не менее.

Ната несколько мгновений смотрела ему на руки, после чего с нежной улыбкой еще несколько раз кивнула.

— Я отчего-то совсем не удивлена, Ард, что вы подошли к данному вопросу, как к очередной проблеме, требующей решения.

— Вы считаете, что я не прав?

Ловарская, вместо ответа, повернулась к окну и с теплотой во взгляде нечеловеческих глаз наблюдала за игрой насквозь человеческих детей. В ее обществе, из-за внешнего вида, можно было легко забыть, что перед Ардом сидело существо возрастом в четверть тысячи лет.

Ната Ловарская являлась одной из жертв Восстания Темного Лорда, учиненного при содействии Арора. Она потеряла своих родителей, после чего ее удочерила человеческая семья. Арди помнил, что в прошлую встречу Ната говорила, что до сих пор навещает далеких потомков той пары, а еще, разумеется, ухаживает за их могилами. Вот уже два века ухаживает…

— Пожалуйста, не принимайте на свой счет, Ард, но если природа или, если быть поэтичной, сон Спящих Духов не запланировали что-то, то… может быть… лишь может быть… этого и не должно происходить.

— Вы полагаете, что если у нас с Тесс не может быть детей из-за эволюционных особенностей, то я должен оставить все как есть?

Ловарская снова ответила не сразу.

— Не знаю, Ард, не знаю, — протянула она, не отрываясь от игры детей и пса. — Но вы не слушайте меня. Меня раздирает меланхолия и, наверное, тоска по тому, что уже никогда не станет частью моей жизни.

Она снова провела ладонью по животу, а Арди уже в третий раз поспешно отвел взгляд в сторону. Слишком поспешно. Настолько, что Ната уже не смогла делать вид, что не замечает его жеста.

— Можете спросить, — тихо произнесла она.

Дети все смеялись, бегали друг за другом, порой падали в лужу, где их лица и руки радостно облизывал пес.

— Простите, это не мое дело и…

— И вам действительно стоит спросить, Ард, — перебила его госпожа Ловарская. — Может быть, в вашем участливом тоне и в глазах, полных сожаления, я смогу найти что-то, что заставит меня поверить.