Шрифт:
— Ты на громкой связи. Мы с Грейс здесь. Расскажи, что произошло, принцесса.
Его голос звучит мягче — наверное, жена его немного успокоила.
Я шмыгаю носом.
— А где Лайла?
— Она на дне рождения у подруги, — отвечает Грейс. — Ты в порядке, милая?
Мы еще не закончили, Мэдди. Ты моя дочь, и в этот раз я тебя не отпущу.
Жестокие слова отца сжимают грудь и заставляют меня говорить.
Я рассказываю, как он ждал меня возле бара Моники, как какое-то время следил за мной. Говорю, что он не был агрессивным, но настаивал на общении, даже когда я ясно сказала, что не хочу этого.
На протяжении всего рассказа я физически ощущаю кипящую ярость брата по телефону. В основном говорит Грейс, и я понимаю — потому что он буквально сходит с ума.
— Он тебе угрожал? — наконец спрашивает Сэмми, и в каждом слове сквозит яд.
— Не напрямую. Но я думаю, он снова попытается со мной связаться, хотя я сказала, что не хочу.
— Ты чувствуешь угрозу для жизни?
— Нет.
И правда, нет. Судя по тому, что рассказывал Джеймс, подозреваю, что у отца за эти годы было несколько неприятных столкновений с законом. Это объясняет, почему он ушел в тот день, приняв Джеймса за полицейского, и почему побледнел, когда я пригрозила обратиться в органы.
— Он сказал, что теперь готов быть мне отцом, — добавляю я.
Сэмми фыркает, но без тени юмора.
— Этот ублюдок.
— Хочешь какое-то время пожить у нас в Уорлингтоне? — предлагает Грейс, как я и ожидала.
— Нет. Я правда здесь в порядке.
Последнее, чего я хочу, — снова влезать в их жизнь, когда они наконец-то избавились от необходимости со мной возиться. И потом, я ведь не чувствую себя здесь небезопасно. Да, прошлой ночью меня потрясло, но я искренне не думаю, что Пит что-то со мной сделает. Сэмми сам когда-то говорил: он только лает, но не кусается. Он помнит его лучше меня.
— Я не хочу, чтобы ты была одна, — твердо говорит брат.
— Я не одна. Здесь мои друзья, я вижу их каждый день. — Это не совсем правда, но мы действительно общаемся каждый день. И я часто виделась с Джеймсом, хотя, наверное, с этим покончено. — Я правда в порядке. Я просто хотела, чтобы ты знал: я его видела, и он хочет возобновить отношения — на что я не согласна. Тебе не о чем волноваться.
— Мы всегда будем за тебя волноваться, принцесса.
Его слова одновременно согревают сердце и заставляют чувствовать себя отвратительно.
— Я доверяю твоему решению, ладно? Но если он снова с тобой заговорит, ты возвращаешься домой.
— Нет, — отвечаю я. — Я самостоятельная женщина, у меня есть работа, Сэмми, и будущее, которое я хочу строить здесь. Я не побегу домой только потому, что какой-то неудачник не понимает намеков. Он не будет решать, что мне делать со своей жизнью. Если он появится снова, разберется закон.
На линии тишина, пока Грейс не говорит, и в ее голосе отчетливо слышна улыбка:
— Ну, ты ее слышал.
Брат вздыхает. Я его не вижу, но знаю — он проводит татуированной рукой по лицу. Драматик.
— Ладно. Но ты будешь писать мне каждый день после пробуждения и прямо перед сном. Без обсуждений.
Я улыбаюсь его гиперопеке. Он никогда не изменится, и я люблю его за это. Бедной Лайле предстоит веселая жизнь.
— Хорошо, пап.
Он ворчит:
— Я серьезно.
— Я тоже.
— Ладно, вы двое, — Грейс перехватывает телефон. — Пит всегда был безобидным, но мы не видели его много лет. Нельзя знать наверняка, не стал ли он… опасным.
Я не говорю им о том, что отец рассказал мне про Сэмми — что, когда он пытался выйти на него, чтобы увидеться со мной, брат ему отказал. Я понятия не имею, когда это было и что там произошло, но выяснять это сейчас, да еще и по телефону, я не хочу. За последние сутки у меня и так было достаточно драмы, чтобы хватило на пару десятилетий вперед, большое спасибо.
— Я понимаю, — уступаю я. — Но правда, со мной все в порядке.
— Ты была одна, когда он подстерег тебя на парковке? — спрашивает брат.
Жар поднимается к щекам, и я рада, что они не видят моего лица.
— Нет, я была с другом. Он сфотографировал его машину и номер.
Я знаю Сэмми как свои пять пальцев и слишком хорошо понимаю, что он вцепился в это «он», будто от него зависит вся жизнь.
— Правильно сделал, — говорит он.
Я прочищаю горло, чтобы скрыть смущение.
— Я позвоню, если что-то еще случится.
— Хорошо, милая. Спасибо, что сразу нам сказала, — говорит Грейс, и сейчас мне больше всего на свете хочется ее обнять. В детстве она обнимала меня лучше всех, и я безумно по этому скучаю.