— Сначала я покажу его тебе, а потом ты скажешь, понравился он тебе или нет.

Витторио открыл своим ключом дверь и пропустил вперед Эдеру. Мягко щелкнул выключатель, и дом осветился изнутри. Небольшой холл, за ним огромная гостиная, обставленная антикварной мебелью, тяжеловесный черный рояль с поднятой крышкой. И хоть все здесь было идеально убрано, сразу чувствовалось, в доме давно никто не живет. Тут же в гостиной стояла большая кровать, куда более подходившая для спальни. За стеклянной дверцей бара искрились в разноцветном свете бутылки со спиртным.

Эдера подошла к инструменту, взяла несколько аккордов, а затем пробежалась пальцами по клавишам. Рояль отозвался немного надтреснутым, но благородным звуком.

— Наверху две спальни, — сказал Витторио Паце так, словно предлагал Эдере купить этот дом, — ванная комната. А здесь, на первом, еще гараж и кухня.

— Это все принадлежит тебе? — спросила Эдера.

— Нет, тебе, — покачал головой Витторио.

— Я не понимаю...

— А тебе и не надо понимать, этот дом твой.

— Ты просто даришь его мне? — изумилась женщина.

— Просто я ничего не делаю. Если ты останешься со мной, то дом, пока мы вместе, принадлежит тебе.

— А если я откажусь? — спросила Эдера.

— Я бы на твоем месте этого не делал.

— А что входит в мои обязанности? — поинтересовалась женщина.

— Я думаю, ты уже заметила кровать, — улыбнувшись, произнес Витторио Паце, откидывая покрывало, под которым забелели простыни.— Ты мне нравишься, и я тебе, как заметил, тоже. Что мешает нам быть вместе?

— Так не принято, — вспылила Эдера, — по-моему, ты совсем не уважаешь меня, Витторио.

— Напротив, — возразил тот, — мое уважение к тебе безгранично. Я не пытаюсь заставить тебя стать моей, ты ей уже стала.

— Я не хочу, — ответила женщина.

— Не обманывай, — Витторио поднялся и сбросил пиджак.

— Сейчас же оденься! — уже почти закричала Эдера.

Но вместо этого сеньор Паце распустил узел галстука.

— Ну почему ты не хочешь стать моей? — говорил он, все ближе и ближе подходя к Эдере. — Я дам тебе много, дам деньги, дам возможность выступать на подиуме, если хочешь, конечно. А нет — можешь ничего не делать, и я буду содержать тебя.

Все эти предложения были конечно же оскорбительны для Эдеры. Но она не успела сказать «нет». Рука Витторио легла на ее плечо, и она вновь почувствовала силу, исходящую от этого невысокого мужчины.

— Не заставляй меня стоять перед тобой, — попросил Витторио, — ты же выше меня и смотришь сверху вниз. Чтобы нам быть наравне друг с другом, мы обязаны лечь в кровать.

Он схватил Эдеру за руку, привлек к себе, затем оттолкнул. Она упала на кровать и, взвизгнув, отползла к стене.

— Не подходи ко мне! Я тебя ненавижу!

— Врешь, — приторная улыбка исказила губы мужчины, — ты хочешь меня и боишься признаться в этом.

Витторио сбросил с себя рубашку и пополз по кровати к Эдере. Та вся сжалась, ожидая нападения.

Но сеньор Паце нежно обнял ее и привлек к себе.

— Временами я становлюсь сентиментальным. Обычно это происходит в конце лета, — говорил он, проводя пальцами по волосам женщины.— Значит, ты согласна, — сказал он, прикоснувшись ладонью к плотно сомкнутым губам Эдеры. — И если так, я хочу тебя предупредить: не вздумай изменять мне. Все, что было в твоей жизни до нашей встречи, меня не интересует. С сегодняшего дня... — и Витторио Паце выразительно провел ребром ладони по своей шее.

— Открой окно, — попросила Эдера.

Витторио послушно поднялся с кровати, подошел к окну и поднял раму. В комнату ворвался свежий ветер. Зашелестели листки нот на пюпитре рояля, гулко отозвалась одна из струн.

— Я не буду обманывать тебя, — прошептала Эдера, — мне в самом деле хочется быть с тобой, хотя я и не знаю, почему.

— Потому что я человек, которому на роду написано быть над всем — над людьми, над законом — Витторио Паце вынул из кармана брюк револьвер и положил его на столик. — Я думаю, теперь мы с тобой станем друзьями, — он приблизился к Эдере.

Та закрыла глаза. Ловкие пальцы сеньора Паце быстро справились с застежками на одежде женщины. Она слабо вскрикнула, когда Витторио, схватив ее за руки, уложил на спину.

— Я не привык, когда бросают меня. Могу бросить я.

Эдера уже не вслушивалась в смысл слов Витторио. Она только слушала его голос, ловила тембр, интонации. То грозный и угрожающий, он становился внезапно ласковым и нежным. Слова любви смешивались с ругательствами.

И Эдере поняла, ей нравится подстраиваться под этого мужчину, который совсем не заботится о том, хорошо ей или нет.