На подиуме погас свет, зажглись огни в зале ресторана. Присутствующие в зале люди, которые, как теперь понимала Эдера, были подручными Витторио Паце, настороженно смотрели на своего хозяина. Тот лишь небрежно махнул рукой и тут же зрители, как по команде, потянулись к выходу. Вскоре зал опустел.

Из-за кулис появилась было Чинция и хотела направиться к Эдере, но дорогу ей преградил сеньор Годолини.

— Извините, сеньорита, но наше заведение закрывается и думаю, вам лучше всего вернуться в отель.

— Но я хотела бы сказать пару слов своей подруге...

— Я передам ей все, что вы пожелаете.

— Завтра мы уезжаем, — уже нервничая, сказала Чинция, — и я хотела бы знать, когда Эдера вернется.

— Не беспокойтесь, она в надежных руках, — уклончиво ответил сеньор Годолини и стал оттеснять Чинцию к выходу.

Эдера сперва хотела было подойти к своей подруге, но Витторио удержал ее.

— Не беспокойся, все будет хорошо. Никто тебя силой здесь не держит. Помаши рукой своей подруге, пусть она успокоится.

Эдера вскинула ладонь. Чинция развела руками. Дверь ресторана закрылась за хозяином.

Эдера и Витторио остались одни. Их разделял круглый столик и огромный букет цветов, поставленный официантом в вазу.

— Я восхищен! — сказал Витторио, доставая из серебряного ведерка бутылку с шампанским.

Сухо зашуршали ледяные гранулы, бутылка мгновенно покрылась радостно засверкавшим конденсатом. Пробка с шумом выстрелила в потолок, и пенная струя выплеснулась из горлышка.

— Да, театр у нас неплохой, — сказала Эдера.

— Театр ваш дрянь, — нимало не смущаясь смыслом сказанного произнес Витторио Паце, — а вот ты неподражаема. Впервые мне встречается такая женщина.

Эдера пожала плечами.

— Может быть, приходится верить на слово.

Пенистое вино полилось в бокалы. Витторио сжал в пальцах тонкую ножку, да так сильно, что Эдера побоялась, что сейчас та переломится пополам.

— Я хочу выпить за тебя, Эдера. Впервые я потерял голову из-за женщины.

И не дожидаясь, пока Эдера возьмет свой бокал, Витторио Паце поднес свой к губам и сделал несколько больших глотков. Его лицо просияло.

— И все-таки, — призналась женщина, — отпивая шампанское, — я не могу понять, что происходит.

— Происходит то, что ты мне нравишься, а это значит очень многое.

«Грассио, — всплыло в голове Эдеры предупреждение Чинции,— никогда не называй его этим именем, он этого страшно не любит».

И тут же Эдера стала называть в мыслях своего собеседника не иначе, как Грассио. Это слово каждую секунду было готово сорваться с ее языка, но в этом существовал и свой шарм, как и во всяком риске.

— Витторио, мне кажется, то, что произошло, никак не может повлиять на дальнейшую жизнь каждого из нас. Я находилась будто бы в умопомрачении и честно признаюсь, не очень охотно сейчас вспоминаю об этом.

— Ты великолепная женщина, — Витторио отодвинул в сторону букет так, чтобы лучше видеть Эдеру. — Не с одной тобой случалось подобное, но ты одна из немногих, кто нашла в себе силы сказать после, что помнит об этом. Обычно женщины говорили в таких случаях: «Боже, как я была вчера пьяна, я ничего не помню!»

— Не в моих привычках что-либо забывать.

И тут Эдера почувствовала, как под столом нога Витторио прижалась к ее ноге и как она сама, еще не успев подумать, подалась вперед.

— Ты возбуждаешь меня, — сладострастно произнес Витторио Паце, не отрываясь глядя в глаза Эдере.

Та опустила взгляд. Рука Витторио легла ей на колено.

— Пошли, — внезапно произнес сеньор Паце, поднимаясь из-за стола, — пошли, я должен тебе кое-что показать.

Эдера повиновалась ему, как загипнотизированная. Когда они оказались на улице, Витторио сразу направился к морю — туда, где их уже поджидала моторная лодка. Он помог забраться на борт Эдере и скомандовал:

— К вилле!

Лодка заревела моторами, перешла на глиссирование и понеслась среди люминесцентно горевших в ночи барашков волн.

По побережью растянулись огни Римини, мигала реклама, желтым светом полыхали фонари. По променаду прогуливались люди.

А Эдера почувствовала себя оторванно от всего этого мира. Она неслась сквозь темноту по зеркальной, изборожденной волнами морской воде вдоль пустынного в это время суток пляжа.

Вскоре лодка заложила галс и мягко причалила к высокому пирсу. Витторио вышел первым, Эдера с опаской ступала по всхлипывающим при каждом шаге тонким металлическим ступенькам лестницы. Пирс выходил прямо в парк, в глубине которого виднелся небольшой, прекрасной архитектуры дом.