«Мы ещё за ними придём».

Сейчас нас ждал Барнс, пятый по населению город. Некромантов здесь пруд пруди, но мы тоже не лаптем щи хлебаем, подготовились за прошедшее время. В теории, если набрать достаточно посохов и людей, то в «Чёрном-4» реально основать собственную колонию, оплот сопротивления Великому Распаду.

«На словах звучит как мёд в уши, но что по Марбасу?»

Демон с припевалой Кассием — две занозы, пока оба живы, мои планы останутся на бумаге. Даже если сейчас их уничтожим и займём Барнс, нам не хватит людей сохранить город за собой. Сколько тут подданных уйдeт на гарнизон?

«Минимум три тысячи, плюс обслуга».

Император привлекал для охраны витязей со всего мира и перебрасывал рабов на подселение, в то время как у меня таких механизмов нет.

«Пока что нет», — поправил я себя.

Постоянное присутствие охотников за наживой гарантировало неприступность колонии. Они заинтересованы, чтобы крепость выстояла, к тому же империя щедро платила за выход на стены во время набегов магзверей и нежити.

Что касается выгоды такой экономии, для примера могу привести Легион Первопроходцев. Финансирование полтысячи человек обходится мне в кругленькие полтора миллиона рублей в месяц.

Да-да, вы не ослышались.

Армия — это дорого, а лучшая армия в мире — разорительно дорого. Именно поэтому я так основательно вожусь с набиванием казны под завязку. Пусть мои методы незаконны и попахивают плахой, но зато я вовремя смогу всем платить. Расширение личного состава зависит только от количества денег, никакая преданность не удержит в узде тысячи потных озлобленных мужей, привыкших крошить черепа.

Можно не платить им год-два, но что дальше? Войны иногда длятся десятилетиями. Обидно будет собрать лучших из лучших и растерять их по такой глупости. Я ощутил на себе бремя высоких расходов, когда Таленбург со всеми его структурами превратился в реальный город.

Больше семи миллионов, будь добр, выложи на стол каждый месяц. И это при статусе барона! Я не собирал налоги, не получал, как какой-то граф, щедрые удои со своих подданных, процент с выручки храмов и прочие бонусы высшей аристократии. Я бегал как ошпаренный, стрясая со всех копейки и припахивая каждый куст плодоносить мне серебришком.

Так что колония в Барнсе будет, чуть позже, но будет, а пока мы поднимали всё, что плохо лежало, и стаскивали вниз. Среди библиотечных книг, к счастью, сыскалось штук десять освящённых. Какой-то добряк уделил этому внимание, потратив уйму времени на каждую страницу. Очень ему хотел сохранить наследие предков. По заверениям Флорина, церковь этим почти не занималась, у них в почёте была только одна книга — Скрижали.

Мы все пошатнулись. Наверху продолжалась какофония взрывов. С потолка сыпалась пыль, а в некоторых местах пошли трещины, упало штук десять отколовшихся камней.

— Да что там творится?

Я вышел в коридор и вскоре забежал по лестнице на третий этаж. Оказалось, это Мефодий колошматил секирой не желавшего помирать некроманта. Из груди берсерка паутиной вылезла та самая чёрная некросущность и припечатала к полу юркую тварь, держа за руки и ноги.

— Заа-ач-ее-м ты-ы ему-у помогаешь? — вопил распятый карлик, искренне недоумевая, но проклятие это, кажется, забавляло, оно получало удовольствие от самого факта насилия, и неважно кому его причинять: своим или чужим.

Кровь есть кровь.

Флорин ушёл охотиться на чердак, а Нобу с Маркелом стояли неподалёку, оценивая старания своего боевого товарища. Остальные противники валялись порубленными на мелкие куски, либо их распылил до этого Ион.

Карлик не умел, либо не мог использовать тёмную магию, такие деградировавшие варианты нежити говорили об огромном возрасте в сотни тысяч лет.

— Ты всё забыл, не так ли? — спросил я, когда тело некроманта отрегенерировало после тяжёлого удара.

Божественная искра вышла из ножен и моментально приковала внимание обездвиженного врага. Он смотрел на неe как дикие животные на огонь, с инстинктивным пониманием таящейся внутри силы, а я чувствовал жажду меча навести порядок.

— Ты мeртв, потому что хочешь жить, или ты жив, потому что хочешь умереть?

Проклятие Мефодия отпустило некроманта и в страхе залезло обратно в тело носителя. Я поднeс кончик клинка к лицу застывшего карлика, тот больше не пытался убежать, и внезапно сам схватился за священную сталь. Его рука стремительно испарилась в золотых всполохах, а тело приняло эстафету освободительной «заразы».

— Я… — сказал он напоследок исчезающими губами, — я всего лишь повторяющийся сон младенца…

День спустя, Таленбург, южная стена.

— Я беременна.

Склодский отшагнул назад, удивлённо приподнимая бровь. С плеч на пол свалился плащ-хамелеон, которым он укрывался, пробираясь в покои Мелиссы. Рыжеволосая девушка победоносно вздёрнула подбородок, наблюдая за его реакцией. Снаружи громко стрекотали кузнечики. Лекарь не знал, что отвечать.

— Ты рехнулась? — Леонид немедленно положил свою руку ей на живот и побледнел. — Я же обездвижил семя… Но, но как? Это мой ребёнок… — удостоверился он, проведя сложное диагностическое заклинание, доступное высшим рангам целителей.