— Это так не работает. — Инквизитор качает головой. — Мирадорес — это щит между Антаресом и остальным миром.

Я могла бы рассмеяться над тем, что это полупустое поместье является первой линией обороны королевства, но тяжесть в его голосе откликается тяжести в моем собственном сердце.

— Мирадорес или ты? — тихо спрашиваю я.

— Разницы нет. Поместье это дерево и камень, но его построила кровь моей семьи. Нет Мирадореса без крови Мариуса.

Звучит как слова человека, который всю жизнь носит свой долг, как броню.

— И теперь ты последний, кто должен его защищать. — Не могу представить, насколько это одиноко. У меня по крайней мере были братья и сестра, чтобы разделить это бремя.

— Многие из моей дальней родни с радостью взяли бы на себя эту ответственность.

Я киваю. Вот это мне знакомо. После смерти папы к нам начали заглядывать даже наши самые дальние родственники. В надежде обнаружить, что мы не справились. Унаследовать наследие куда проще, чем удержать его на плаву.

— И все они уверены, что справились бы лучше.

Он кривится.

— Мои кузены служат в речных портах и винных долинах. В местах, где никогда не проливается кровь. Им только кажется, что они хотят оказаться на моем месте.

Чтобы иметь все привилегии, но при это никакого бремени.

— Тогда зачем оставаться Инквизитором? — я не могу удержаться от вопроса. — Если ты так и останешься без наследников…

— У меня есть свои причины, — отвечает он, не вдаваясь в подробности.

Я перешла черту. Снова. Наверное, я уже побила какой-то рекорд в этом деле.

— Прости. Это не мое дело.

— Нет, не твое. Но мое. — Он делает паузу. — Став Инквизитором, я поклялся отдать жизнь служению людям. Я не могу просто так нарушить этот обет.

— Разве не все покровители делают то же самое?

Он издает звук, средний между смехом и смирением.

— А что будет, если покровители орденов Каликса или Велезонта пошлют кого-нибудь… за мной? — я с трудом выдавливаю остаток вопроса.

— Тогда им придется сначала убить меня. — Его голос звучит ровно, безжалостно констатируя факт.

Я изо всех сил стараюсь проигнорировать, что мой пульс немного учащается.

— Не похоже, чтобы тебя это сильно беспокоило. — Хотела бы и я чувствовать то же самое.

— И не беспокоит.

Возможно, в этом и кроется плюс взросления среди такого количества насилия. Смерть перестает тебя пугать. Я расцепляю руки и ковыряю бинт. Медленная, пульсирующая боль под ним приносит утешение, и напоминание о том, что я снова выжила.

Мы находимся всего в паре шагов от кухонной двери, когда Инквизитор останавливается и поворачивается ко мне.

— Ты все еще считаешь меня злодеем в этой истории.

Я вглядываюсь в его лицо, пытаясь понять, как ответить. Но, как обычно, выражение его лица абсолютно нечитаемо. Может, он именно этого и добивается — чтобы я считала его злодеем. Может, поэтому он и не повел меня в Беллаторум сам. Потому что теперь…

— Я думаю, ты вообще кто-то совершенно другой.

Его губы приоткрываются, словно он хочет спросить, кто именно. Словно он и сам не уверен. Но он молчит.

Никто из нас не двигается. Его взгляд опускается к моим губам, и к моим щекам приливает жар, резко контрастирующий с прохладой воздуха. Невидимая нить между нами натягивается до предела, но я не могу отвести взгляд. Ветер усиливается, неся с собой запах сырой земли и далеких сосен, и смешивается с теплом, исходящим от него. Порыв ветра швыряет мне в глаза прядь волос, но прежде чем я успеваю ее смахнуть, Инквизитор поднимает руку и тянется ко мне.

Лишь для того, чтобы одернуть себя.

Его пальцы сжимаются в кулак. Он опускает руку и нарушает тишину:

— Я уезжаю в Уинтур на несколько дней.

— Что? Почему?

Он не может оставить меня здесь. Сегодня утром его не было всего пару часов, а к полудню возле моего горла уже оказался меч Талиесина.

— Ты будешь в безопасности, — произносит он, словно прочитав мои мысли. А может, он и впрямь на это способен. — Меня вызвала Королева. Это может быть связано с убийством ее брата. Я должен ехать.

— Возьми меня с собой.

Просьба сама срывается с губ. Если убийцу короля поймают, по крайней мере, это положит конец слухам о том, что это сделала я.

— Я не могу оставаться в стороне и позволить, чтобы моя семья рисковала собой, если…

— С ними ничего не случится.

— Как ничего не случилось с королем? — Я тут же жалею о своих словах.

Его челюсти сжимаются, но голос остается ровным.

— Не беспокойся. Я учусь на своих ошибках. Но мне нужно сосредоточиться. И я не смогу этого сделать, если ты будешь путаться под ногами. Это опасная работа, а тебе еще долго тренироваться с мечом, прежде чем ты будешь готова им владеть.