И все же пойти на праздник — это последнее, чего я хочу. Мои плечи опускаются вместе с настроением. Двенадцатидневье положено проводить с семьей.

Но Ленора отмахивается от моих переживаний легким движением руки.

— Тебе понадобится платье, — заявляет она, полностью игнорируя мое возмущенное фырканье. — Если честно, даже больше одного.

— Мне не нужно… — начинаю протестовать я.

— Ты не можешь вечно ходить в чужих шмотках, — обрывает она меня. — Тебе нужен собственный гардероб, начиная с платья для праздника.

— Я даже не уверена, что еще буду здесь, — бормочу я, но она меня не слушает, намазывая маслом очередную взятку.

— В Волчьей Крепости дюжина кузниц, но только одна швея. — Она впихивает мне в руки булочку. — Она очень хороша, но скоро у нее будет полно работы. К праздникам наряжаются даже солдаты.

Совершенно недвусмысленный намек.

Но мысль о посещении деревни, где каждый вооружен до зубов — не мое представление о прекрасном утре. Я прислоняюсь к стене.

— А я не могу просто надеть одну из старых униформ? Они мне уже даже нравятся.

Ленора на самом деле смеется.

— Это решение Инквизитора для любой проблемы: надень униформу и дело с концом. Вы двое та еще парочка.

— Мы не… Я имею в виду… — Я запинаюсь о собственный язык. — Нет никаких «нас». Никакая мы не парочка.

Этот мужик едва выносит нахождение со мной в одном доме, если судить по его постоянным разъездам.

— Разумеется, нет. — Она склоняет голову, но ее глаза искрятся. — Но это не отменяет того факта, что тебе нужны собственные вещи.

Я бросаю взгляд на свой наспех собранный гардероб. Ничто из того, что на мне надето, мне не принадлежит. Я живу на чужой территории, в чужой одежде, и мое время тоже чужое, одолженное. Единственное, что действительно мое — это метка, выжженная прямо над сердцем.

Я обхватываю себя руками.

— Последний праздник, на котором я была, с таким же успехом мог бы стать моими похоронами.

Ленора смягчается. Я впервые упоминаю ночь моей церемонии Прошения, хотя уверена, что она слышала о ней от других.

— Но ведь не стал, золотце. — Она тянется ко мне и приглаживает мои волосы.

Интересно, делала ли она так же, когда Инквизитор был маленьким. Если, конечно, он вообще когда-нибудь ей позволял. Но прежде чем ее нежное прикосновение успевает растопить меня, она возвращается к делу.

— Доедай. Вессика ждет на кухне. Заодно заскочите на почту, проверите, нет ли для тебя писем.

Вот так просто, разговор окончен. Может, я вообще все не так поняла. Возможно, это Ленора научила Инквизитора отдавать приказы.

Но она замирает перед окном и ахает.

— Этого не может быть.

— Что там? — я вскакиваю на ноги.

Как только я выглядываю в сад, мои колени чуть не подкашиваются: я вижу осцена, устроившегося на ветке разросшейся ивы.

Ленора стучит по стеклу, но птица даже не шевелится.

— Я не видела их с тех пор, как была маленькой девочкой. — она наклоняется вперед, чтобы разглядеть получше. — Какой хороший знак, это к удаче.

— Хороший? — повторяю я, не сводя с него глаз. Мое сердце дюйм за дюймом уходит в пятки. — Ты хотела сказать, дурное знамение.

Она пожимает плечами, слегка покачав головой.

— Жизнь постоянно посылает нам знаки. А хорошие они или плохие, мы решаем сами.

Я киваю, слушая лишь вполуха. Покидая комнату, Ленора мурлычет себе под нос мотив той песни, которую я никак не могу узнать, но я так и не отрываю взгляда от птицы.

Я почти уверена, что этот сбежавший питомец убитого короля меня преследует. И трактовать это можно только одним способом.

Я направляюсь на кухню с недоеденной булочкой и нарастающим чувством ужаса.

Даже умяв ее за пару укусов, я не чувствую себя лучше. Трудно решить, что хуже: пойти на этот предстоящий праздник; наконец, получить письмо из дома; или перспектива провести весь день с Вессикой, которая всегда смотрит на меня так, словно решает, какую из моих костей сломать первой.

Она уже ждет у кухонного очага. Ее губы плотно сжаты в мрачную линию.

— Готова? — спрашивает она. — Чем быстрее выйдем, тем быстрее покончим с этим.

— А что, если мы скажем Леноре «нет»? — шепотом предлагаю я, боясь, что она услышит. Она не может быть где-то далеко. Мне не нужно платье, и я сомневаюсь, что письмо уже ждет меня.