Может, он и говорит о мече, но его слова бьют в другую цель. В ту метку, что прячется под моей рубашкой и которой я тоже не готова владеть. И, вероятно, никогда не буду.

Я краснею еще сильнее.

— Поэтому Талиесин меня проверял?

Инквизитор не отвечает.

— Я скоро вернусь.

Какой смысл спорить? Я для него лишь обуза. И не более того.

Я поворачиваюсь к кухонной двери, но он не идет следом.

Я не могу просто сидеть сложа руки и ждать, пока на меня снова кто-нибудь нападет. Не могу ждать, пока кто-то другой избавит меня от этого.

Есть масса причин, почему мне здесь безопаснее, но пока все это не закончится, моя семья остается под ударом. Инквизитор верит, что защищает меня. Но защита семьи — это моя работа.

Я оборачиваюсь, чтобы сказать ему это, но он уже растворяется в тумане.

Сколько же граней у такого человека, как он? Столько же, сколько звезд на небе?

Я делаю шаг следом, но что-то меня останавливает. Может, та часть меня, которая понимает, что он прав. А может, то, каким я увидела его сегодня.

Внутри дома тепло и светло. На столе остывает поднос с печеньем. Я утаскиваю одно, мысленно проклиная Инквизитора за то, что он бросил меня здесь, а сам снова исчез. Но я не могу перестать думать о Бреккане, о Ши. И о странной, хрупкой надежде, способной выжить даже здесь. Возможно, я ошибаюсь насчет всего, что касается Веннаро.

Но если сегодняшний день меня чему-то и научил, так это тому, что я не могу позволить себе потерять бдительность. Особенно рядом с человеком, готовым приставить меч к горлу собственного друга.

По крайней мере до тех пор, пока я не выясню, почему Инквизитор встал на мою защиту. Снова.

ГЛАВА 16

— Двенадцатидневье уже почти наступило, — заявляет Ленора одним редким солнечным утром.

Ее приветствие — непрошеное напоминание о том, что время здесь продолжает идти, хочу я того или нет. Особенно, когда каждое утро приносит с собой вероятность того, что я проснусь с магией Равенелла, пылающей в моих венах.

— И что? — я заканчиваю шнуровать воротник, поворачиваюсь и вижу ее с подносом, уставленным выпечкой и свежим кофе. Явный подкуп, хотя я понятия не имею, что ей от меня нужно. До Двенадцатидневья еще шесть недель.

Последние несколько дней она гоняла меня с кухни, причитала по поводу моего решения носить штаны вместо платьев и отказывалась позволять мне помогать даже с самыми простыми делами. И все это только для того, чтобы при любой возможности появляться с едой. Никак не решу: то ли она рада гостье, раз уж Инквизитор так часто в отъездах по делам, то ли я для нее просто еще одна забота в списке дел.

Она ставит поднос на маленький столик у очага и наливает чашку кофе.

— Инквизитор всегда устраивает праздник для своей семьи и новобранцев. — Она протягивает мне чашку, добавляя: — Это традиция.

Подозрение закрадывается мне в грудь, но я заглатываю наживку.

— Я не новобранец.

— Нет, вы почетная гостья.

Я пялюсь на нее, ожидая, когда прозвучит кульминация шутки.

Она даже не моргает.

Почетная гостья? Это наверняка ее идея.

Я ставлю чашку так резко, что кофе выплескивается на блюдце.

— Сомневаюсь, что Инквизитор хочет меня там видеть.

Его длительное отсутствие как раз об этом и говорит. Хотя каждый день, проведенный им в королевском городе, возрождает надежду на то, что он близок к поимке убийцы короля, а это могло бы очистить мое имя настолько, чтобы предотвратить дальнейшие покушения.

Мечтать не вредно.

Но даже если у него это получится, метка ордена Равенелла все равно останется у меня на груди. Инквизитор сказал, что, возможно, здесь я смогу найти ответы. Но, несмотря на его заявления, он так и не предложил мне ту запрещенную книгу, которую забрал из магазинчика в Уинтуре. Ну, а я, блядь, зассала предъявить ему за это.

Я попросила книги у Леноры, побоявшись вторгаться в явно священную библиотеку Инквизитора, но она принесла в основном скучные военные хроники о Последней Войне. Ни слова об ордене Равенелл. Не то чтобы это было сюрпризом. Эти книги и опасная запрещенная магия в них были уничтожены первым королем пятьсот лет назад. Когда я попросила ее поискать книгу о потомках, она лишь похлопала глазами, словно никогда о них не слышала. Отсутствие ответов, хоть чего-то твердого, за что можно было бы ухватиться, лишило меня покоя. Особенно потому, что я даже не знала, с чего начать поиски.