— Если что не понравится, бери такси, ключи у тебя, — с этими словами Кирилл наклонился к любимой. — Деньги перевожу регулярно, поручение к банку через Сергея Алексеевича.

— Я дождусь тебя. Мы вместе въедем в этот дом.

— В наш дом.

8 августа 1945.

От ближайших баз США до Японии тысячи морских миль. Берега и порты вражеской метрополии надёжно прикрыты флотом, сетью патрулей и дозоров. Воздушный налет невозможен, неоткуда взлетать. Рейд подводной лодки с прорывом в гавань и сбросом атомной мины теоретически реализуем, но шансы на успех призрачны. Никто не закладывался на гарантию успешного рейда. Все остальные средства доставки… Это даже не смешно.

Все же янки нашли решение. Необычное, абсурдное, но это должно сработать. Нельзя надёжно перекрыть океан. Нельзя набросить сеть на все пустынные, удаленные от транспортных коридоров и островов районы.

Операцию готовили в тайне. Само решение обкатывали на испытательной станции в Мексике. Все получилось. А затем на атолле Мидуэй появился необычный самолет. Не совсем серийный Боинг Б-29 строился по отдельному заказу. Лучше моторы, выше качество работы, лучше материалы и оборудование, куда придирчивее контроль. Да, моторы перфорированные. Ресурс серьезно снижен, зато инженерам удалось выжать максимум мощности и эффективности из каждого килограмма металла.

Самолет носил собственное имя «Облачный след». Командир экипажа любил поэзию, но на его деловых качествах и навыках пилотирования, это не сказывалось. Привычка коротать долгие часы полетов декламированием Байрона, Киплинга, Фроста не влияла на его умение выводить машину на цель. Остальной экипаж командир подбирал лично, из тех, кого знал, кто не подведет.

Самолет внутри отличался некоторыми интересными новшествами, так на других стратегических бомбардировщиках не ставились туалеты, не оборудовались спальные и столовые зоны. Это не так важно и об этом никто не знал кроме тех кому положено. Касательно оборудования и увеличенных люков бомбоотсека отдельный разговор.

Неизвестно кто первым произнес это слово, но прозвище намертво прилипло к машине. «Лапотник» — только так и говорили на Мидуэе.

Красивый небесный странник прихотью инженеров превратили в жуткую уродину. Вместо стоек шасси, под средними мотогондолами установили здоровенные поплавки на штангах. Это уродство у всех вызывало из глубин памяти стойкую ассоциацию с дешевой простонародной обувью из недавнего прошлого Северной Европы.

Экипаж «Облачного следа» стоически переносил насмешки. В один из дней начала августа на Мидуэй пришел крейсер «Портленд». С корабля что-то сгрузили за борт и со специальной баржи завели под брюхо летающего уродца. Все операции от случайных свидетелей скрыл корпус крейсера. Экипаж самолета и так не отличался разговорчивостью, а матросов с крейсера на берег не пускали.

На следующее утро «Лапотник» под лучами рассветного солнца разогнался, с ревом оторвался от воды и медленно тяжело пошел в набор высоты. Вскоре стоянку покинул и крейсер. Передовая база флота вернулась к привычному ритму жизни. Людей куда больше волновали японские рейдеры, а не эксперимент уродливым поплавковым бомбардировщиком.

Непосредственно в операции задействованы тысячи человек. О конечной цели знали десятки. Даже в экипаже самолета никто кроме командира и штурмана и не подозревал, куда и с чем в бомбоотсеке они летят. Слухи ходили разные, большую их часть специально сочиняли те, кому по службе положено.

Вполне возможно атаковать бомбардировщиком через океан. Достаточно только обеспечить заправку самолета. Вариантов много, стоит только отказаться от стандартных решений.

— Мы так и будем ползти с этим украшением? — второй пилот повернулся к командиру.

— Если нужно, мы на нем поплывем до самой Иокогамы. Джон, что с радиолучом?

— Рано, — отозвался штурман. — На какую группу идём?

— Давай, как рассчитали. Третья. Меня сводка погоды беспокоит.

Б-29 не может преодолеть расстояние до цели на одной заправке даже с подвесными баками. Этого и не требовалось. Командование заранее раскидало по океану рейдеры с авиационным топливом на борту. На последних этапах в качестве заправщиков в районах ожидания дрейфовали субмарины. Очень многое зависело от погоды. При сильном волнении посадка и взлет на поплавковом супербомбардировщике невозможны. Потому в схему заложили резервные маршруты и заправщиков.

Огромные лапти под крыльями создавали дополнительное сопротивление, резко ухудшали аэродинамику и маневренность, из-за чего вырос расход топлива. Самолет полз на скорости 320 км/ч. На рабочую высоту «Лапотник» тоже не мог забраться. Что ж, это лучше, чем ничего.

Командир субмарины «Кингфиш» кэптен Лейс глядел с мостика на покачивающийся на волнах огромный самолет. Только что завершился аврал, люди маломощными насосами перекачивали бензин в баки самолета. При этом сигнальщики не отрываясь смотрели за горизонтом, а развернутая антенна радара ощупывала небо. Любой случайный самолет, не говоря о корабле могли поставить крест на всей операции. Неизбежный риск, увы.

Задачу в штабе эскадры поставили оригинальную. «Кингфиш» вышел в море только с четырьмя торпедами в носовых аппаратах, но зато все свободное пространство субмарины забили баками и канистрами с высокооктановым авиационным бензином. Субмарине надлежало скрытно выйти в заданный квадрат к востоку от японских островов, атаковать корабли и суда противника запрещалось.

В отдельном запечатанном конверте кэптену Лейсу передали приказы которыми предписывались особые действия в квадрате ожидания. Самым неприятным оказалось распоряжение в определенные часы включать судовой передатчик в режим радиомаяка. Квадрат ожидания совсем рядом с зоной патрулирования японцев. Командир «Кингфиша» до последнего ожидал какую подлянку, держал людей и корабль в готовности к экстренному погружению. Слава Богу, обошлось.