Его последние слова хорошо запомнили. Именно эта фраза обрушила его политическую карьеру, когда вдруг срочно понадобился крайний.

8 августа 1945. Алексей.

Скука провоцирует на самые неожиданные способы времяпровождения. Славная дивизия «Лафайет» так и пребывала в процессе комплектации. Если говорить открыто Рихард Бользен недоумевал, откуда, простите, на конец лета 1945 в Штатах взять добровольцев? Всех, кого можно, давно выбрали, остальных подмял и переварил массовый призыв.

У канадцев свои вооруженные формирования полудобровольного штата. Такова специфика. Мексиканцы идут в мексиканские дивизии на американские деньги. Им гораздо лучше служить под командованием раздолбаев и казнокрадов, но своих. По крайней мере мексиканские части базируются в Мексике и местные явно надеются избежать судьбы добровольцев героического «Лафайета» дважды разбитого, но несломленного.

Бездну можно описать кратко — под командованием полковника Бользена на сейчас почти полный штат исполняющих обязанности командиров рот, взводов, батальонов, но личного состава на три роты. Все. Добровольцы закончились. Хотя Рихард подозревал, все куда интереснее. Оставалось загадкой, почему дивизию не приводят к обычной системе и не забивают до штата призывным контингентом. Вопрос интересный, но ответы такие, что лучше их не искать. Политика, одним словом.

Служба зато у полковника Бользена удивительно и непривычно необременительна. Скука стимулирует мозг к поиску занятия. Здесь каждый находит свое. Иногда, люди такое творят с безделья, что сами потом удивляются. Рихард выбрал для себя весьма непривычный способ уничтожения времени. Он погрузился в чтение.

Нет, художественную литературу, публицистику он и раньше любил, когда находил для этого время. Здесь на базе под Майами в перерывах между морскими купаниями и бумаготворчеством по службе Рихард случайно выяснил, что умные люди из штабной роты дивизии на Гаити собрали и перевезли на материк неплохой архив трофейных газет, книг из почтовых пересылок и тому подобного материала. По слухам, все началось с того, что при очередном контрударе затрофеили машину немецкой полевой почты со всем содержимым.

Люди составлявшие регламенты уровней доступа явно жили в своем интересном мире. Рихард выяснил, что ему как командиру полка позволено спокойно читать трофейную прессу. Что ж, очень приятно, что в армии США считают своих полковников твердыми в вере патриотами и не дураками. Такое сочетание само по себе редчайшее явление. Так что, полковник Бользен пользовался возможностью и брал под роспись периодику за одно хранение которой можно переехать на полное государственное содержание лет на пять минимум.

После того разговора с Нейманом Рихард старался больше не афишировать свое знание русского языка. Раз все считают немцем, то так проще и безопаснее. Все же о будущем тоже думать надо, полезно иметь в рукаве пару джокеров.

Оформляя в секретной части пачку русских газет Кирилл взял так же пару русско-английских словарей и армейский разговорник.

— Вы хоть можете понять, что они пишут? — искренне полюбопытствовал пожилой лейтенант, потирая переносицу.

— С маиса на картошку перескакиваю, подбираю смысл по отдельным словам. Картинки там интересные.

— Завидую такому таланту. Я даже их азиатскую грамоту разобрать не могу. Зачем столько лишних букв, да еще переврали американские?

— В немецком еще одних артиклей целых четыре, — блеснул эрудицией Рихард. — Вру, пять артиклей. У нас только один.

— Странные люди. Когда возвращать собираетесь?

— Очень срочно?

— По регламенту трое суток, но кому эта муть может потребоваться? — искренне изумился человек. — Вы второй кто вообще это брал, после того как собрали архив.

— А кто первый?

— Полковник Ламот.

— Спасибо.

Старые европейские газеты у Рихарда залеживались умеренно, читал сразу, но приличия ради выдерживал срок и обменивал на очередную пачку раз в три дня. Все же интересно взглянуть на мир с другой стороны прицела. Пусть даже все это годичной давности, все равно полезно и интересно.

Рихард не жил отшельником, активно интересовался окружающим и происходящим на континенте. Он то понимал, почему только за хранение вражеских газет можно получить реальные проблемы с законом. Более того, он одобрял такую суровость. Уж больно любопытный и неожиданный ракурс приоткрывала иностранная пресса.

Читая «Русский инвалид» за июнь прошлого года Бользен буквально вылупил глаза на лоб.

— Не может быть! Они совсем сумасшедшие?! — выдал полковник в пространство. Через три секунды замер и повторил сказанное про себя. Нет, по-английски. Все хорошо.

Эмоциональный выплеск вызвала статья на предпоследней странице. В газете скучным канцелярским тоном с параграфами и пунктами разъяснялся подход к демобилизации. Оказывается, царь подписал соответствующий Указ. Демобилизации подлежат нижние чины в званиях рядовой и ефрейтор 38-го и 39-го годов призыва. Еще довоенная армия, если так посудить. В статье некий полковник Генштаба сухо расписывает, что Указ с одной стороны обязателен, но командиры частей могут подать ходатайство о продлении срока службы исключительно важных для дела нижних чинов. Если же солдат сам изъявляет желание служить дальше, то командир обязан оформить его перевод на сверхсрочную службу.