— И это все ради одного бомбардировщика? — старший офицер кивнул в направлении самолета. Сейчас к нему гребли надувные лодки с летунами.

— Ты сам видел приказ. Не знаю, что там задумали в Вашингтоне, но я бы хотел унести винты как можно скорее.

— У нас двенадцать часов ожидания, — напомнил старший офицер.

— Дерьмо.

Последняя промежуточная посадка. Капитан Титч пристегнулся к креслу. Моторы на прогреве. Люди на местах. В наушниках звучат бодрые доклады о готовности.

— Похоже, моряки тоже не знают о нашей цели, — заметил второй пилот. — Я перекинулся парой фраз с командиром корыта, они явно не рады своему заданию.

— Я буду радоваться, когда мы уроним «Малыша» и вернемся домой.

— Взлетаем? У нас полная готовность.

— Да.

Тяжёлый бомбардировщик начал разбег. Волнение слабое, погода прямо-таки идеальна. Форсаж! Машина набирает скорость и отрывается от воды. Моторы, гудят, медленно натужно тянут самолет в небо.

— Пора сбрасывать лапти. Джон, твоя епархия.

— Есть, командир, — бортинженер потянулся к отдельному пульту на приборной панели. В последний момент рука Джона замерла, пальцы чуточку не доставали до тумблера питания.

Систему сброса испытывали один раз. На береговом стенде. Сейчас все зависело от точности сработки электромеханики. Если один из фиксаторов не выйдет… Самолет даже приводниться нормально не сможет. О выполнении задания и речи нет. Собьют на подходе.

— Давай. Держу штурвал.

Щелчок по тумблеру. Включено питание сервисных приводов. Палец уверенно давит кнопку. Толчок почувствовали все. Самолет подбросило вверх. Приводы освободили фиксаторы, открыли замки. Здоровенные «лапти» поплавков отделились от мотогондол и булькнули с высоты. Моторы запели уверенней. «Облачный след» продолжил набирать высоту.

В гермокабинах «Суперкрепости» не чувствуются ни разряженный воздух, ни арктический холод за бортом. Кабины соединены туннелями, все члены экипажа в одном пространстве, как один многорукий организм. Однако решает все один человек.

— Парни, прогноз не изменился?

— Южные острова закрыты, — штурман развернул карту с пометками метеосводки. — Командир, не думаю, что нам стоит пытаться проверить самостоятельно.

— Что у нас доступно? — риторический вопрос. Перелет от Мидуэя длился достаточно долго чтоб всем изучить карты и варианты.

Изначально выбор цели возлагался на командира экипажа. Слишком много неизвестных, слишком много влияющих случайностей чтоб планировать точный маршрут. Даже последнюю дозаправку подготовили в шести вариантах. Подлодки с бензином ждали в своих квадратах вдоль линии японских патрулей.

За все годы войны американцы ни разу не пытались атаковать Японские острова, естественно дозорная сеть оказалась с брешами. Спокойная служба расхолаживает. Все шесть субмарин спокойно вышли в свои районы, японцы их так и не обнаружили.

— У нас Иокогама и Ниигата. Первое — военные заводы. Второе — порт и склады.

— Иокогама рядом с Токио. Ставлю ящик кубинского рома, там зенитка на зенитке и аэродром на аэродроме. — Титч щелкнул пальцами. Парни, давайте наведаемся в Ниигату. Если не получится, с тыла заходим на Иокогаму и молимся, чтоб нас не встретили.

Самолёт лег на новый курс. Взяли чуть правее, с заходом через префектуру Фукусима. В этот день девица Фортуна играла за американцев. Ветреная девица всегда симпатизировала этим крепким улыбчивым, уверенным в себе парням. Это женское. Красавицы любят смелых и сильных.

Высоко в небе над приморским городом прошел самолет. Япония ни разу не подвергалась бомбежкам. Все вражеские базы настолько далеко, что даже гипотетической мысли о таком не возникало.

Прохожие на улицах останавливались и глядели на четырехмоторную машину. Конечно, это наш самолет. Откуда другому взяться? Рабочий день, бросив взгляд на небо люди возвращались мыслями к своим маленьким делам и заботам.

От бомбардировщика отделилась черная капля. Затем в небе раскрылся парашют. «Облачный след» форсировал моторы, облегчённый от груза небесный гигант разгонялся и лез на спасительную высоту.

— Всем одеть очки. Энди, что у нас с кинокамерами?

— Готовность.

— А япошки то проспали.

Город накрыла ослепительная вспышка. Затем все заволокло дымом. Ударная волна догнала самолет и тряхнула.

— Это круче, чем русские горки, — процедил сквозь зубы Титч стиснув штурвал и удерживая бомбардировщик на курсе. За хвостом к небу подымался чудовищный клуб, по земле растеклась мутная пелена ударного фронта. Волна рушила дома как игрушечные, капитальные строения рассыпались на кирпичики, везде вспыхивали пожары.