Сам «Двенадцать апостолов» отрабатывает учебные задачи у Гогланда. Для палубной команды сегодня тоже первая операция по приему самолетов. Кирилл Никифоров искренне надеялся, что этот экзамен сдадут все. Даже если кто умудрится угробить машину при посадке, а это дело житейское, все равно пересилит себя и в следующий раз сядет как надо. Главное, чтоб обошлось без трупов и отказников. Последнее проблема с первых дней палубной авиации. Человек слаб. И ничего с этим не сделать. Сколько раз бывало — сильные, волевые, бесстрашные люди превращаются в кашу и ничего не могут с собой сделать, когда приходится садиться на крошечный кусочек палубы, наводить самолет на рыскающую на волнах корму, прижимать хвост к тросам аэрофинишера. Не все решаются на вторую посадку. Бывает и такое.

Кирилл на рефлексах бросил взгляд на приборную доску. Датчик топлива внушает здоровый оптимизм. Если самому не развлекаться воздушными боями, вполне можно продержаться в воздухе до последней группы.

На авианосец Никифоров садился последним. Спокойно зашел с кормы, сбросил скорость, поймал момент и бросил машину вниз. Четкое касание палубы, рывок троса. Самолет подпрыгнул на настиле и замер. Снимая шлемофон и отстегивая замки фонаря Кирилл задорно подмигнул сам себе — не забыл ничего. Впрочем, после «Выборга» на здоровенную палубу эскадренного авианосца можно с закрытыми глазами садиться. Господин паркуется на звук? — Да, именно так.

Подполковник Штайнбринк собрал в штабной рубке всех командиров эскадрилий и звеньев. Ох, и много же народу! Кирилл впервые почувствовал какая силища у него под рукой. Авиаотряда «Апостолов» хватит чтоб укомплектовать летунами три таких корабля как «Выборг». Разбор полетов короткий жесткий, по делу. Подполковник походя снял стружку с младших командиров. Возражений, оправданий не ожидалось.

Все понимали, командование удивительно щедро, полный курс подготовки морских летчиков по довоенным стандартам в 45-м году роскошь, которую мало кто может себе позволить. Отношение соответствующее. Дальше у жизни и смерти свои ежедневные экзамены. На войне двухбальная оценка, выжил, или выбыл из списков. Третье проходит по разряду фантастического везения.

Программа полетов с авианосца короткая. На каждого по три вылета. Перед перебазировкой механики заменили моторы на «Кречетах» и «Гагарах», полностью отремонтировали и перебрали машины. Тяжелые «Поморники» отличались большим ресурсом двигателей, на них ограничились отладкой и регулировкой, заменой масла, фильтров, прокладок, притиркой и снятием нагара где требовалось.

— Господа, не буду разбирать ошибки всех эскадрилий, сами все видели, сами сделаете выводы, — Кирилл Никифоров подошел к доске и большими буквами вывел «Бензин!!!» — Я намеренно сегодня задавал всем один вопрос. Те кто уже летал над морем должны знать. Кто привык надеяться на аварийную посадку, зарубите себе на носу: из любого вылета вы отныне можете вернуться только на свою палубу. Аварийных нет и не будет. Из рая не выпускают.

Кирилл намеренно сгущал краски. Бывают ситуации, ветераны хорошо знают, сами если не сталкивались, то проходили по краю, садились на сухопутных аэродромах, приводнялись у крейсеров и эсминцев, при этом молились, чтоб у командира была возможность сбросить ход и поднять на борт человека. Война жестокая штука, никто уже не рискует сотнями человек и кораблем ради одиночки.

Кирилл помнил, как сам тянул на последних каплях. Он видел немало случаев, когда мотор глох на посадочной глиссаде, когда не хватало буквально двух капель драгоценного бензина.

— Вы вызубрили паспортные данные своих машин. Вы сдали экзамены по технике. Похвально. Теперь запомните: дальность полета на бумаге не учитывает бой, непогоду и встречный ветер, форсаж, частые наборы высоты, текущие, прошитые пулями баки. Вы всегда должны знать сколько у вас бензина и насколько его хватит.

Капитан Никифоров оглядел притихших людей. Хорошо если хоть что-то запомнят. Хорошо, если удалось посеять в душах страх остаться одному над океаном с разбитым компасом и пустым баком.

— Мне сказали, сегодня треть пилотов не сумели зацепиться в первого раза. Пятеро сели с четвертой попытки. Не надо краснеть и стыдиться. Вы смогли сесть, не разбили машины, это главное, — опять капитан сгладил акцент. У трех истребителей и двух торпедоносцев сейчас меняют стойки. — Запомните те ощущения, те показания приборов на успешных заходах. Научитесь чувствовать палубу под собой и самолет в руках. Тем, кто сел с первой попытки скажу — вам повезло.

Выступление прервали вой сирены, боцманские свистки. На авианосце разыграли водяную тревогу. Каперанг Подгорный развлекался как мог, у него лежал список задач отработать которые на «ять» он считал обязанным. Палубной команде тоже досталось. Штайнбринк и Никифоров заставили людей вручную перетасовывать почти сотню самолетов на палубе. А затем еще раз, Антону Фридриховичу показалось, что первыми лучше поднять не истребители, а торпедоносцы с катапульт. Катапульты до сего дня испытывали только на заводе, ага.

К чести Штайнбринка, он первым пошел на взлет. За ним один за другим в облаках пара под свист цилиндров с палубы выстреливали остальные «Поморники» с весовыми макетами на подвеске вместо торпед.

На учениях начальник отряда и его помощник работали в небе. Это временно. В составе действующей эскадры командир над главным оружием авианосца садится в кабину самолета только если совсем все плохо. Кирилл подозревал, что для него лично скоро полеты из тяжелой службы превратятся в редкую радость.