— Шанс всегда есть, — в голосе Ламота слышалось, что ни черта он в это не верил.

Рихард смотрел на старого камрада, с которым прошел и Аляску, и Гаити, смотрел и видел, что тот давно уже отказался от всего за что боролся. Вспомнился разговор с Нейманом. Чертов интеллектуал тоже прямо говорил, что умеренный культурный фланг марксистов делает ставку на поражение Штатов.

Коминтерн вроде бы еще дерется. Или уже нет? «Лафайет» ведь под негласным контролем Коминтерна. Рихард не верил, что все внутренние агенты и кураторы остались лежать на Гаити. Даже если это так, все равно, остались куда более серьезные люди с влиянием и возможностями. Как бы то ни было, о союзе Коминтерна и Демпартии пишут не только в «желтой прессе», и страшилках для тупых реднеков. Есть под этим основание. Рихард Бользен точно знал.

— Знаешь, там точно уверены, что у нас что-тот такое есть, что перевернет весь мир, — Ламот показал пальцем в потолок.

— А ты веришь?

— Я уже опасаюсь, что янки точно что-то такое придумали. Они сумасшедшие по природе, как русские. Но если они громко хлопнут дверью, им это не простят. Нам с тобой тоже за компанию.

На этой оптимистичной ноте разговор закончился. Рихард посмотрел на часы, сегодня еще надо успеть встретиться с командиром своей ремонтной роты. Есть один интересный вариант, но все надо обдумать и просчитать, иначе придется отстегивать Ламоту.

К таким вещам Рихард после эпопеи на Гаити относился спокойно. В солнечном Майами у него что-то надломилось и сместилось с места. Уж больно разительным был контраст между адом фронта и довольными лоснящимися рожами тыловиков. Да и не считал уже Рихард Соединенные Штаты своей страной. Человек далеко неглупый прекрасно понимал, что после войны придется подыскивать себе более спокойный регион на планете. Смену имени и национальности он воспринимал как не стоящее упоминания. Змея в очередной раз меняет шкуру, что уж там.

9 августа 1945. Князь Дмитрий.

Тревожный звон телефона в ночной тишине сбросил Дмитрия Александровича с кровати. Сон как рукой сняло. Князь подскочил к аппарату и схватил трубку.

— Алло. Слушаю.

— Дмитрий, собирайся, — знакомый голос императора. — Спешное совещание под Аркой. За тобой отправили машину.

— Что случилось?

Князя уже не слышали. В трубке длинные гудки. Марина проснулась и потянулась к кнопке ночника. Дмитрий сделал успокаивающий жест и осторожно подошел к дверям детских, прислушался, — нет, тихо все. Затем вернулся в спальню.

— Мне надо ехать. Извини.

— Я понимаю. Когда вернёшься?

— Не буду врать, — Дмитрий перевел взгляд на будильник.

Часы показывают без десяти два. Князь быстро собрался, сполоснул лицо холодной водой, поцеловал на прощанье жену и вышел на лифтовую площадку. У парадной уже светили фары «Руссо-Балта» с имперским штандартом на капоте.

Несмотря на позднюю ночь к Генштабу одна за другой подъезжали машины. Высадив пассажиров авто немедля покидали площадь. Охрана следила за порядком. На крыльцо Дмитрий взбежал одновременно с генералом Вержбицким. Оба переглянулись и обменялись рукопожанием.

Государь прибыл одним из первых, видимо ночевал в Красном Замке или Зимнем. В ответ на приветствие Алексей коротко кивнул и показал жестом на кресло за столом. Лицо государя хмурое, цепкий взгляд скользит по лицам генералов и адмиралов, на все вопросы Алексей отвечает односложно.

— Все собрались? Господа, приступим, — кивок в сторону адмирала Мусатова. — Георгий Александрович, докладывайте.

— Господа, совещание собрано по моей просьбе. Понимаю, за окном ночь, но дело не терпит отлагательств, — начальник разведки флота открыл папку. — По дипломатическим каналам получен чрезвычайный пакет из Японии. Вчера одним бомбардировщиком атакован город и порт Ниигата остров Хонсю. Сообщается о значительных разрушениях, в первые часы связь с городом и военной базой были потеряны. Город и порт закрыты стеной пожаров. Источник в армии сообщает о жертвах в размере от десяти до ста тысяч человек. Флотская база считается потерянной.

— Это точно?

— Боюсь, это не дезинформация, — нахмурился генерал Вержбицкий один из немногих посвященных в тайну Уранового проекта.

— Но как один самолет мог долететь и нанести такой ущерб?

— Удачное попадание в склад боеприпасов, — прозвучало предположение.

Впрочем, военных больше интересовал первый вопрос. До сего дня все считали появление самолетов с такой дальностью невозможным. Значит нашли американцы способ. Это плохо и очень плохо. Все примеряли тихоокеанские события на Атлантику.

— Моя разведслужба докладывала о работах над сверхмощной катапультой для авианосцев, — начальник Генштаба поднялся с места и подошел к карте. — Если янки сумели обеспечить старт тяжёлого бомбардировщика с палубы, у них расширяются возможности для ударов возмездия.

Указка очертила залитый синим без единого островка участок океана. Дмитрий поймал взгляд императора и ответил кивком бровями. Князь прекрасно понимал каким именно оружием нанесен удар.

— Дмитрий Александрович, напомните: когда вы должны испытывать второй тип взрывчатки? — громко отчетливо, чтоб все слышали осведомился государь. — Туркестанский полигон, напомню.