«Курьер так курьер, — подумал я. — Почему бы и нет? Видимо, нашли мое резюме на каком-то из сайтов». Сейчас все это было очень кстати — сбережения свои я проел, назанимал у друзей, но так и не понял за все это время, чем я хочу заниматься.

Мы договорились, что я приеду прямо сегодня, к шести часам. Попрощались, и он повесил трубку.

Я с трудом запихал в себя бутерброд с колбасой. Побрился. Достал утюг из шкафа и погладил футболку. Хотя можно, наверное, так не стараться — в конце концов, я всего лишь курьер.

В офисе я был без пяти шесть. Кроме меня было еще двое кандидатов — парень лет восемнадцати, длинноволосый, нечесаный, и мужчина лет сорока с небольшим. Этот был в костюмчике, при галстуке; пока мы ждали, он без конца ерзал на стуле; иногда перекидывался парой фраз с парнем — мне показалось, что они тут уже достаточно давно.

— Двадцать лет курьером работаю, — сказал он в какой-то момент.

— Двадцать лет, — парень присвистнул. Откинул немного волосы с лица. — А я вот только школу закончил.

— И что дальше? Какие планы?

— Да никаких.

— А армия?

— У меня справка. Зрение.

«Зрение, — подумал я. — Надо же — как у меня. И точно так же никаких планов на жизнь. Вот мы все и собрались здесь с нашим отсутствием планов…»

Из офиса в этот момент вышел мужчина — судя по голосу, тот самый, что со мной говорил. Позвал нас внутрь; задал несколько дежурных вопросов. Взяли, как я и ожидал, в итоге всех.

Мы вышли вместе.

— К метро, получается, — сказал мужчина в пиджачке куда-то в потолок, как будто самому себе.

Парень кивнул ему. Я попятился немного и прошмыгнул в туалет. Простоял там минут, наверное, десять, дожидаясь, пока они уйдут: меня совершенно не радовала перспектива идти всем вместе. Когда вышел, их уже не было. Уборщица мыла пол; я прошел по мокрому, оставив за собой полоску грязно-серых следов. Обернулся на нее:

— Извините, пожалуйста.

— Проходите, — проворчала она. — Не задерживайтесь.

Я вышел на улицу: жара там уже начала спадать. Люди шли с работы; переговаривались о своих повседневных делах, и я каким-то образом встраивался в их поток. Когда я уже подходил к метро, мне позвонила Лара.

— Привет.

Мне вспомнилась ее грудь — такой, какой я ее видел во сне.

— Привет, Лара, — я закашлялся.

— Ты не заболел?

— Нет. Просто в горло что-то попало.

— Это все пыль. Дождя давно не было — стало слишком много пыли.

— Да, наверное.

Мы помолчали какое-то время: каждый из нас, кажется, пытался подобрать слова. Наконец я спросил ее:

— Ты не обиделась?

— Нет, — выпалила она как-то сразу, словно ждала мой вопрос. — Нет. Просто расстроилась.

«Почему?» — хотел я спросить, но не стал. Наверное, пытался сделать вид, что я и так все понимаю.

— Давай не будем об этом говорить, — сказала она. — Лучше… расскажи про себя. Что ты делаешь сейчас?

— Да вот… На работу устроился. Курьером.

Она помолчала — не знала, видимо, как на это отреагировать. Потом спросила:

— Это хорошо?

— Не знаю. Не хорошо и не плохо. Нейтрально.

— Тогда поздравлять тебя не надо? Поздравляют, если это хорошо.

— Ну да, — усмехнулся я, — получается, что не надо. А ты как?

— Я тоже устроилась. Неделю назад.

— Да? Ты не говорила.

— А надо было сказать?

— Да не то чтобы надо…

— Ну, значит, я теперь говорю.

— А что делаешь?

— Перевожу тексты с арабского и с суахили.

С суахили. Отлично. А у меня что — курьерство? Лет через пять буду уже достаточно помятым, как тот мужичок в пиджаке — вечный курьер с ползущей вверх по голове, как нефтяное пятно, поблескивающей на солнце лысиной. Лару как раз к тому времени начнут показывать по телевизору — опрятная, в деловом костюме, на груди бейджик с логотипом ООН. Может даже, я ей позвоню после этого: «Тебя сегодня показывали в новостях». — «Да. Я знаю». — «Давно не виделись». — «Да. Правда давно». — «Может, встретимся как-нибудь, когда будешь в Москве?» — «У меня очень плотный график. Очень плотный. Но я постараюсь».

— Вот как… — сказал я наконец. — Замечательно. Поздравляю.

— Как-то ты не слишком рад.

— Да нет, почему же… За тебя я как раз-таки рад. Вот только за себя не очень.

— Тебя же никто не держит там, на новом месте. Не понравится — возьмешь и уйдешь.

— Ну да, уйду, — ответил я как можно более бодро.

И чем я буду заниматься тогда? Пытаться наконец понять, чего я ищу? Чего бы мне хотелось от жизни? (Помимо писательства, конечно, потому что это не в счет). А все остальное… Кажется, я это уже сотни раз перебирал в голове, но так и не смог ни на чем остановиться.