Улица Буллер перегорожена. За оцеплением явные следы бомбежки. Обрушившаяся стена дома. Прямо на дороге валяются вещи. Рабочие разбирают завалы. Чуть в стороне под старым деревом развернут полевой медпункт.

Глаза Кирилла расширились. На носилках узнаваемый продолговатый контур. За носилками бежит и громко рыдает женщина. Ее пытаются удержать солдаты, но тщетно. Пышная мулатка ничего не видит и не слышит.

— Чертовы янки, — цедит лейтенант Хартман. — Сыпанули куда черт положит.

По пути пришлось еще дважды объезжать завалы и перекрытые участки. Кирилл сидел, стиснув зубы, уставив глаза прямо вперед. На скулах играли желваки. Взгляд холодный немигающий.

Вот и знакомый переулок. Все то же самое. С последнего визита ничего не изменилось. Коротко попрощавшись молодой Никифоров выскочил из машины и рванул к дому.

— Инга! — одним прыжком взлетел на крыльцо и распахнул дверь.

— Кирилл! — любимая стояла, прислонившись к стенке и придерживая рукой живот.

— Инга, — молодой мужчина взял жену за плечи.

Их взгляды встретились. Слова примерзли к языку, встали комом в горле. Кирилл обнял жену и прижал к себе.

— С тобой все хорошо? «Выборг» в порту?

— Да, любимая. Я вернулся. Дали внеочередное увольнение, — мужчина нежно провел по волосам своей ненаглядной.

О том, что предшествовало этому увольнению Кирилл решил умолчать. Не нужно это. Инга не в том положении, чтоб слышать такое. Узнает конечно. В Порт-оф-Спейне жены офицеров и медсестры не хуже мужей разбираются в том, что касается современных методов умертвления ближнего своего.

Нет смысла врать жене, что атака на истребителе на тяжелый бомбардировщик это легкая охота. Не поверит. Но и говорить сейчас нельзя.

— Как ты? Как наш малыш?

— Мы всю тревогу просидели в укрытии, — ладони Инги уперлись в плечи мужа. — Бог нас хранит.

— Сильно испугалась, любимая?

— Нет. Я же русская немка, жена офицера, — Инга попыталась улыбнуться. — Я не имею права бояться.

— Я тебе не запрещал, — Кирилл с улыбкой легонько щелкнул жену по кончику носа, затем подхватил на руки и понес в спальню.

Все же он не зря выкопал за домом глубокую щель. Укрытие конечно так себе, но лучше, чем ничего.

Беременность не помеха чувствам и страсти. Кирилл сдерживался, старался не надавливать на живот любимой. Все хорошо, что естественно и в браке. Сегодня чувства проявлялись острее. Оба прошли по кромке. От этого только сильнее хотелось любить, дарить нежность и наслаждение близкому человеку, дарить, а не получать.

Насытившись оба так и лежали на кровати. Инга положила голову на грудь Кирилла и млела от касаний сильных и нежных рук своего мужчины.

— Любимая, я думаю местный климат не подходит тебе.

— Что ты имеешь в виду? Я уже привыкла к жаре, — Инга приподнялась на локте и смотрела в глаза мужчины.

— Я знаю. Ты у меня лучшая и единственная. Только белому человеку лучше климат Европы, — Кирилл нахмурился. — У нас достаточно денег, чтоб снять дом в посаде Петербурга.

— Ты меня гонишь?

— Инга, мне сегодня было страшно. Да, георгиевцы тоже дрались на подступах к Тринидаду. Инга, я сегодня боялся не за себя, не за моих людей. Я боялся за тебя. Я боялся выжить, если вдруг, — голос осекся. Губы сжались в узкую полоску. — Инга, этот налет не последний.

— Ты мой рыцарь. А если тебя ранят? Кто будет перевязывать и промывать твои раны? Кто кроме меня?

— У нас будет ребенок. Я не хочу, чтоб он пришел в этот мир под взрывы бомб и вой сирен.

— Если будет мальчик, то ты не боишься самолетов. А если девочка, то пусть будет такой же решительной и верной, сильной как ты.

В голосе Инги звучала сталь. В этом голосе чувствовалась сила, кровь поколений баронов непривыкших отступать даже перед чертом, готовых Землю остановить ради чести рода.

— Хорошо. Но не забывай, местный климат может повредить ребенку. Дети легче заболевают, подхватывают инфекции. Холодный соленый воздух Балтики полезнее для здоровья. Давай, ты поедешь рожать в Санкт-Петербург, а потом вернешься.

— Ты очень этого хочешь?

— Да.

— Я подумаю, — Инга приподняла бровь, стрельнула глазками и перекатилась на спину. — Кирилл, я дала клятву никогда не разлучаться с тобой. Я сама боюсь оставлять тебя здесь, когда тебе тяжело. Я не хочу уезжать от тебя на другую сторону Земли.