— Десять минут и двойной шанс что на нас успеют навести реактивный «свисток». Господа, нам это надо?

— Запасные цели два города на побережье, — времени в воздухе с избытком хватило чтоб изучить все содержимое вскрытых над Карибским морем конвертов. Возвращение с боевой нагрузкой рассматривалось как самый крайний случай, если абсолютно все пойдет не так.

— Петр Андреевич, нам надо положить «яйцо» точно на цель и привезти полную фиксацию результата.

— Что в этом «яичке» такое, что над ним так трясутся? Кащеева смерь? — штурман выбрался из своего гнезда и сидел на полу платформы летчиков. Все равно еще два часа до побережья. Самый рискованный участок к северу от Кубы прошли. После Флоридского пролива шансы наткнуться на высотный патруль перехватчиков уже только теоретические.

Сбиться с курса Петр Андреевич не боялся. Русские давно использовали в качестве маяков американские развлекательные и музыкальные радиоканалы. Да и навигация не такая уж и сложная для человека, пришедшего в дальнюю авиацию с маршрутов гражданского «Небохода».

— Кащеева смерть? — повторил штурман.

— Скорее, сам Кащей. Слышали о катастрофе в Японии? — капитан Бульба единственный из экипажа знал, что за радость у них в бомбоотсеке. Для все остальных пока «очень мощная бомба».

— Металлическая бомба?

— Они все металлические. У нас в брюхе пять транспортов гексогена, — Бульба утрировал. По факту меньше. Около двух стандартных дедвейтов серийного «добровольца» если мощность пересчитать в тротил. — Понимаете, почему штабс-капитан Вяземский нас сопровождает с целым магазином фототоваров на борту?

Штурман и второй пилот переглянулись. Оба поняли, что всех их назначили стать героями. Петр Андреевич сам вернулся в свое кресло и вооружившись логарифмической линейкой взялся за перепроверку прокладки. Второй пилот спокойно смотрел в окно на светлую полоску на горизонте.

Передача с разведчика подтвердила — над целью чисто. Облачности нет. Сам «двадцать шестой» ушел на запад над береговой чертой, имитируя обычный рейд дальнего высотного разведчика.

На востоке из-за океана поднялось солнце. С высоты из кабин стрелков вид на него особенно великолепен — огненный шар, убегающая к горизонту полоска, тускнеющие звезды над головой, далеко впереди угадывается линия терминатора. Белые хлопья облаков на фоне темной ряби моря искрятся в лучах утренней зари.

— Давайте сбрасываем с первого прохода. Петр Андреевич, сможешь?

— Если не промахнулись, выведу, — штурман целиком погрузился в расчеты. Через радиста он настроился сразу на две мощные радиостанции. К этому корректировка по своим маякам. Именно от точности расчетов зависело, получится ли выйти на цель сразу, или придется искать ее по береговым ориентирам.

— Что с инструкцией по «яичку»? — вопрос адресовался бортинженеру весь полет проведшему в центральной гермокабине.

— Командуйте, Афанасий Мартынович. Полетный осмотр проведен, замки в порядке.

— Снять предохранители с пульта.

В отличие от американцев, русские снимали предохранители атомной бомбы на земле перед взлетом. Но в самолете на крайний случай ввели блокировку питания створок бомболюка и механизмов сброса.

Капитан Бульба вел самолет со снижением. Стрелка альтиметра убегала влево. Прямо по курсу земля. За вытянутым островом опять водная синь. С высоты восемь километров видны корабли, идущая к проливу субмарина в надводном положении.

— Петр Андреевич?

— Все ровно, Афанасий Мартынович, — штурман вводил поправки в вычислитель прицела. — Держите высоту. Две минуты до сброса.

Городок Техас-сити совершенно не зря попал в первую строчку приоритетных целей. Великолепный глубоководный порт на побережье Мексиканского залива занимал важное место в снабжении экспедиционных частей на Юкатане и в Гватемале. Нефтехимическая промышленность и нефтепереработка вливали в жилы Штатов столь необходимые бензины и соляр. Вовсю строился оловоплавильный завод. Да одни только крекинговые колонны уже достойная цель.

После прохода над городом одиночного разведчика воздушную тревогу отменили. Раннее утро, люди только просыпаются после выходных. На нефтеперегонных заводах ночная смена поглядывает на часы. В порту у причалов застыли туши транспортов. Легкий бриз пованивает нефтью и химией. В парках хранения на берегу операторы делают стандартные замеры отметок в резервуарах.

Два стремительно приближающихся со стороны моря самолета заметили слишком поздно. Посты наблюдения в Галвестоне передали сообщение, но отреагировать на него в штабе береговой обороны и управлении порта не успели. Только на отстаивающихся на рейде фрегатах «Уитмен» и «Снюдер» успели пробить боевую тревогу.