Этот всего лишь один момент, но он вмещает в себя тяжесть сотни моментов нашей сдержанности.

Все это не появилось за пару недель наших тренировок. Он ждал. Готовый выдержать любые испытания. Каждый шаг, который так и не сделал. Сдерживал себя во время каждого прикосновения, которое длилось слишком долго. Я отрываюсь, тяжело дыша прямо ему в губы.

— Как долго? — спрашиваю я, пока мои глаза ищут в его ответ.

— С той самой гребаной птицы, — хрипит он, проводя губами по моей челюсти, а затем впиваясь поцелуем за ухом.

От этого признания я перестаю дышать. Воспоминание переписывается, показывая то, чего я не увидела в ту ночь… хотя меня тоже тянуло к нему. За тем алтарем я видела его. А не жертву.

Только его.

И его взгляд тоже был прикован к моему через алтарь, словно мы оба одновременно вдохнули и почувствовали нечто опасное и неизбежное, даже если тогда ни один из нас этого не понял.

Его губы спускаются ниже, руки на моих бедрах скользят подо мной, пальцы слегка впиваются в кожу, словно ему нужно убедиться, что сегодня ночью я — настоящая. Подавшись вперед, он обвивает моими ногами свою талию и притягивает ближе. Я ахаю, когда мое тело смыкается вокруг него, словно я падаю.

Падаю жестко, распадаясь на части и проваливаясь прямо в него — все одновременно.

Его член трется об меня, и из горла вырывается тихий стон, похожий на признание. Все оставшееся притворство разбивается вдребезги, и я растворяюсь в нем. Инквизитор поддерживает меня за спину, слегка приподнимая из воды.

— Я держу тебя.

Но не успевают его слова осесть, как он наклоняется и целует метку на моей груди. Я напрягаюсь, когда он шепчет в мою покрытую шрамами кожу:

— Это настоящая трагедия, что ты прячешь ее. Что кто-то заставил тебя думать, что ты должна это делать.

Мой пульс учащается, и на одно чудесное мгновение я вижу себя такой, какой видит меня он. Мое отражение в темном зеркале его глаз не сломлено и не проклято. Я не та девчонка, которую он увез, и не то знамение, о котором вполголоса шепчутся люди. Все это сейчас похоже на историю чей-то другой жизни. Потому что женщина, смотрящая на меня из его глаз, не прячется.

Она яростная, ослепительная, она желанная.

Инквизитор опускается ниже. Его губы захватывает мою грудь, жадно втягивая сосок между зубами. Я вскрикиваю от облегчения, и сквозь эйфорию проскальзывает оттенок боли.

Он проводит губами по нежной верхушке и отпускает его, бормоча:

— Ты понятия не имеешь, как тяжело заставить себя не пялиться на них во время тренировок. — Его язык выписывает круги, дразня, пока сосок не затвердевает до предела. — Как вообще тяжело соображать, когда все, чего я хочу — это делать вот это.

Его руки скользят вниз по моей спине, нежно прижимая меня к себе.

Но мне не нужна нежность. Я хочу большего. Мне нужно больше.

Я стону, когда его зубы снова прикусывают мой сосок.

— Тебе не обязательно быть таким нежным.

Я слишком долго себе отказывала, чтобы довольствоваться малым.

Он чуть отстраняется. На его лицо падает тень.

— Я не хочу причинить тебе боль.

Я бы сказала ему перестать обо мне беспокоиться, но с таким же успехом могла бы попросить его перестать дышать. Поэтому я опускаю руку в воду, протягиваю ее через небольшое пространство между нами и обнаруживаю, что его тяжелый член уже готов. Мои пальцы смыкаются на нем, и все мысли в голове разлетаются вдребезги.

А я-то думала, что самое впечатляющее в нем это рудименты.

Инквизитор глухо стонет, когда я провожу рукой по всей его длине. От этого шелковистого ощущения его члена в моей ладони, от этого звука я едва сдерживаю себя, чтобы не сорваться прямо сейчас.

Я запрокидываю голову, наслаждаясь этим последним моментом предвкушения. Как безмолвные свидетели, над нами в темноте сквозь пелену пара видны горящие созвездия: будто ночь тоже ждет, когда наступит этот момент.

Я не знаю, что ждет нас на той стороне всего этого.

Надеюсь, стена. Кровать. И все доступные горизонтальные поверхности.

Но меня саму пугает, как сильно я его хочу.

Какой живой я чувствую себя в его объятиях. Как он заставляет меня чувствовать себя в безопасности, даже медленно выворачивая меня наизнанку.

Его рот зарывается мне в шею, посасывая кожу, словно он готов дать мне столько времени, сколько потребуется.

Каждая мышца в моем теле напрягается, скручиваясь от моего собственного желания. Неделями я сопротивлялась этому притяжению между нами. Но теперь мне нигде не спрятаться. Я подаюсь бедрами на дюйм вперед, и вода вокруг нас приходит в движение. Он без колебаний принимает приглашение, перехватывая меня поудобнее, чтобы потереться о мой клитор своей головкой. В то время как моя собственная рука опасно плотно прижимает ее, пока он водит меня вдоль своего члена. Снова и снова, пока вся моя реальность не сужается до той точки, где встречаются наши тела, и до той сладкой, мучительной жажды, которую он во мне разжигает.