— Линь Вэй.

Голос деда был ровным и негромким, но всё равно все услышали.

Линь Вэй замолчал на середине слова. Глянул на меня с открытой неприязнью, которая была намного честнее, чем улыбка его брата.

Что ж.

Я не нянька, чтобы успокаивать великовозрастного детину. «Просто пришёл», да? Я и так поделился победой, которая мне далась нелегко. Если ему мало, это не моя проблема.

— Я устал, — тяжёлым голосом сказал Линь Вэй. — Рана снова даёт о себе знать. Я вас покину.

Он не дождался дозволения от деда, не поклонился и вышел из зала быстрее, чем его смог кто-нибудь остановить.

Я взял кубок и отпил вино.

…фух…

Линь Цзюнь негромко рассмеялся и раскрыл свой веер:

— Брат Бай Шу, не сердись. Старший брат был отравлен скверной, и ему целого месяца не хватило, чтобы восстановиться.

…Вот кому мне хотелось врезать, так это ему. Но нельзя, надо сдерживаться. Тигры тоже умеют ходить крадучись.

— Конечно, на него я не сержусь, — откликнулся я, глядя прямо тому в глаза.

Линь Цзюнь дёрнулся от моего взгляда, дед спрятал за кубком ухмылку, а Линь И едва слышно вздохнул.

В зале некоторое время было тихо. Потом разговор медленно вернулся в другое русло.

Я доедал рыбу, запивая вином, и слушал чужие слова.

К концу вечера стало понятно несколько вещей. Господин Ань привык взвешивать слова. Генерал Чэнь говорил редко, но когда говорил, его слушали, включая деда. Линь И за ужином почти молчал, но я видел, как он внимательно слушал и запоминал. Такие люди всегда знают больше, чем кажется.

С Линь Вэем всё было ясно. Он только что проиграл не только чудовищу, но непонятно кому и откуда, причём публично. Надеюсь, этот парень выздоровеет и пойдёт на прямой конфликт. Тогда мы с ним честно смахнёмся на плацу и уладим все недопонимания. Ну или будем игнорировать друг друга до конца жизни.

Линь Цзюнь к концу ужина разговаривал со мной так, как будто мы лучшие друзья. Я даже позавидовал этому умению. Я отвечал кратко и вежливо и не более того. Этот парень меня сильно раздражал.

Дед смотрел на нас всех по очереди, пил вино и не вмешивался.

Когда слуги убрали последние блюда, он поднялся. Все поднялись за ним.

— Благодарю вас, что пришли на банкет, — сказал он. — Идите отдыхать.

Он бросил на меня отдельный короткий взгляд, но ничего не добавил. Я поклонился, кивнул всем, и ушёл вслед за Сунь Чанцинем.

На обратном пути по галерее меня нагнал Линь И.

Слуга с фонарём шёл впереди, а Линь И с трудом спешил рядом, постукивая тросточкой. Он начал отставать, и я сбавил шаг. Несколько поворотов мы прошли молча, а потом Линь И подал голос:

— Брат Бай Шу, — сказал он негромко.

— Да?

— Я хотел поблагодарить вас за давешнюю помощь со свитками.

— Пустое дело, — ответил я.

— Для меня — нет, совсем не пустое, — сказал он просто. — И та мерзость… это же ты в самом деле убил её? Но… зачем ты приписываешь заслугу старшему брату? Он тебя возненавидит.

Я только вздохнул и ответил:

— Потому что я не хочу такой победы. Если я скажу правду, его сочтут слабаком, а он воин. Воину важнее всего честь. Пусть лучше ненавидит меня, чем стыдится себя.

Линь И остановился и посмотрел на меня с огромным удивлением. Я снова вздохнул и пояснил:

— Вся правда в том, что чудовище нельзя было оставлять в живых, потому что страдали простые люди. А кто его одолел — это второй вопрос и не самый важный.

Линь И смотрел на меня очень долго, потом кивнул:

— Кажется, теперь я начинаю понимать. Доброй ночи, брат Бай Шу.

— Доброй ночи.

Я кивнул ему, и он кивнул в ответ. Мы разошлись на развилке галереи, и каждый отправился к себе.

В покоях я снял с помощью камердинера праздничную одежду. Я посмотрел на его бесшумную фигуру у двери.

— Управляющий Сунь, ты здесь давно служишь?

— Тридцать лет, господин. Ещё вашу матушку помню.

Я задумался, а потом кивнул:

— Давай как-нибудь выпьем чаю, а ты мне всё про неё расскажешь? Только не сегодня, сегодня уже поздно. Завтра на рассвете я иду на плац. Разбуди меня в пятом часу, если я сам не встану, и вели подать чай покрепче.

Сунь Чанцин поклонился: