Негромко переговаривающиеся между собой зрители замолкли. Я остановился и поклонился.

Дед остановился напротив, коротко осмотрел меня и мою стойку и кивнул. Я чувствовал, как он разгоняет свою ци по мередианам, как будто готовится к рывку. Я тоже начал вливать энергию, понимая, что дед со мной шутить не намерен.

— Сегодня проверим только твою скорость, — сказал он. — Никаких сложных форм. Ты должен просто уворачиваться от меня десять дыханий.

— Понял.

Он взял деревянный меч двумя руками.

— Готов?

— Да.

И он атаковал.

Я едва успел увернуться!

Меч ухнул сверху, я сдвинулся вправо, чувствуя движение воздуха прямо перед лицом. Удар прошёл слишком близко, заставляя меня резко менять позицию. Я отскочил, развернулся, уже засекая следующий удар краем зрения.

Движения деда были чем-то похожи на движения Сяо Лань, только они были намного легче, резче и менее текучими, да и скорость у него была не четвёртой или пятой звезды. Он двигался так, что большинство моих реакций запаздывали буквально на долю секунды, и каждая эта доля могла стоить ребра, будь это настоящий бой.

Несколько раз мне пришлось активировать Шаг Ветра, иначе я никак не успевал увернуться.

Я понимал, что это он ещё пытается сдерживаться, но даже для седьмой звезды девятая представляла себя почти недостижимую высоту, и соответствовать движениям деда было чудовищно сложно. Неудивительно, что он не мог никого учить: никто бы не выдержал такой науки.

Сначала я ещё пытался понять его технику, высчитать его шаги, но понял, что не успеваю. Или смотреть, или уворачиваться — одно из двух.

Выбор очевиден.

Я практик, и учусь прямо в бою, поэтому я перестал пытаться запомнить, что он делает, и перестал анализировать его шаги, а начал просто уклоняться, считывая давление воздуха, свет и тень, и неумолчный свист деревянного клинка. Шаг назад, вбок, присесть под горизонтальным ударом, откатиться в сторону через плечо. Камень под ладонями холодный, чуть влажный и твёрдый, оттолкнуться вскочить, снова метнуться в сторону.

Сначала я ещё пытался краем уха уловить что-то от зрителей, а потом перестал слышать вообще, всё, что было за пределами площадки как будто исчезло.

Шаг Ветра, шаг, разворот.

Не дать себя загнать в угол.

Уворот!

Десятое дыхание!

Дед остановился одновременно со мной, его меч замер в трёх пальцах от моего плеча. До меня долетели восклицания зрителей, но из-за шума в ушах я никак не мог понять, что именно они говорят.

Я тяжело дышал, но встал прямо, хотя ноги гудели. К моей радости, лодыжка уже полностью зажила, и выдержала такую нагрузку.

Дед смотрел на меня спокойно, он даже не запыхался.

— Техника передвижения у тебя неплохая, — произнёс он. — Сам придумал?

— Да. Первым делом, как смог культивировать…

Он помолчал мгновение и кивнул:

— Да, в тебе определённо наша кровь. Я покажу тебе, как ты можешь ускориться.

Теперь это было больше похоже на нормальную учёбу. Он временно забрал у меня меч, и принялся объяснять.

Оказалось, что я двигаюсь как тигр — это дед сказал почти слово в слово, и я едва не усмехнулся. Я привык шагать мощно, с опорой на всю ступню и с упором в землю перед следующим шагом, как требовало моё тело и как потом мы отрабатывали с Ван Тэ. Это давало силу и мощь моим ударам, но забирало долю секунды на каждом переносе веса.

— Оттолкнись только передней частью стопы, — сказал дед, делая пару шагов для примера. — Как журавль, готовый взлететь. И не гаси инерцию, а переноси её в следующий шаг.

Я попробовал сделать то, что он предложил и показал.

И споткнулся.

Попробовал ещё раз, и потерял равновесие на третьем шаге, оказавшись не там, где хотел. От ограждения донеслись смешки, но мне было не до них.

— Повтори, — сказал дед.

Повтори.

Повтори.

Ещё раз.

Ещё раз.

С одной стороны, это было унизительно, потому что ходить умеют все, но не все умеют это делать эффективно. И вот когда пришла пора научиться, я делал так, как умел, и это было неверно. Перестроиться было невероятно тяжело: тебя заставляют делать иначе то, к чему ты уже привык, а тело сопротивляется, потому что привычка есть привычка.

Мы пытались изменить весь баланс моих движений, то, что вырабатывалось месяцами, и переписать это за полчаса было невозможно.

Дед это прекрасно знал. Он просто стоял и смотрел, как я снова и снова делаю одно и то же, и каждый раз коротко говорил, что именно не так: