— Не тормози перед поворотом.

— Не дави пяткой.

— Ещё раз!

К тридцатому повтору до меня начало доходить, что конкретно он от меня хочет. Я сам почувствовал, как в моих движениях начало что-то начало меняться. Само собой не сразу и не целиком, но сначала один шаг получился как надо, потом два подряд.

Я почувствовал, как всё меняется: тело как будто стало легче и меньше сопротивление воздуха, как будто сама земля чуть подталкивает меня вперёд.

Дед указал на две отметины на плацу, царапины от чьих-то мечей в полусотне шагов друг от друга.

— Пробеги.

Я пробежал.

— Ускорился примерно на одну двадцатую, — сказал дед. — Для первого раза достаточно, — он покивал и погладил бороду. — Если будешь усердно тренироваться, то ускоришься почти на треть.

Я позволил себе выдохнуть и улыбнуться, но, как оказалось, это было преждевременно.

— А теперь, — произнёс дед, снова берясь за меч и возвращая мне мой, — я буду гонять тебя до седьмого пота.

То, что началось дальше, было уже не похоже на учебу. Дед не объяснял, не делал пауз, и даже не позволял остановиться и перевести дыхание. Он атаковал на бешеной скорости и тут же заставлял применять то, что только что показал. Он требовал повторить прямо сейчас, в движении на чудовищной скорости и под неиссякающим давлением, пока тело ещё не успело это толком запомнить.

Деревянный меч в его руках был везде, всюду и одновременно. Я перестал пытаться угадывать, откуда придёт следующий удар, и просто двигался куда вело наше тигриное чутье и туда, где на долю секунды появлялось пространство. Новый шаг не всегда получался, иногда я откатывался на старую манеру ходить и тут же чувствовал, как теряю скорость, и это потерянное мгновение дед использовал немедленно и без всякой жалости.

Деревянный меч ударил по плечу, потом по бедру, а потом больно скользнул по предплечью, и я понял, что там точно расплывётся гематома. Единственное, дед не пытался бить меня по рёбрам, хотя мог. Пару раз он остановил удар в волосе от моего бока.

Тигр зарычал, и мир разделился на чёрное-белые пятна тени и света.

Мы ускорились, и только тогда я смог начал контратаковать.

Я и не думал, что смогу победить деда. Это было бы черезмерно завышенным самомнением.

Я не знаю, кто бы победил, сражайся мы всерьёз. Дед, конечно, сдерживался, но не слишком. Как и обещал, меня он щадить не собирался. Для зрителей мы с ним превратились в размытые силуэты.

Я бил князя в корпус и по ногам, как в самые большие части тела, не ожидая попасть, просто чтобы заставить его сдвинуться, и в этом промежутке между его защитой и следующей атакой пробовал укользнуть туда, куда он не смотрит.

Иногда получалось, правда, очень редко, но получалось.

Где-то у ограды один из офицеров что-то сказал вполголоса, и несколько других коротко засмеялись. Я не слышал и не понимал слов. Я слышал только дыхание деда и свист его деревянного клинка.

И тут я понял, что внезапно устал. Колени начали гудеть от непривычной нагрузки, потом плечи налились тяжестью. Грудь горела, я дышал через раз, и каждый вдох давался с усилием, а дед всё не замедлялся.

В какой-то момент правая нога не выдержала бешеного темпа, и я покачнулся, теряя баланс, поймал мощный удар плечом и рухнул наземь.

Мой меч отлетел в сторону. Чтобы не распластаться с позором лицом в землю, я с трудом опустился на одно колено, а ладонью упёрся в холодный камень плаца. Я пытался выровнять дыхание пару мгновений, потом, пошатываясь, встал.

Дед опустил меч и молча смотрел на меня.

Я с усилием распрямился. Ноги держали с трудом, дышать удавалось через раз. И только тогда обратил внимание, что зрителей на галереях заметно прибавилось, причём многие были в доспехах.

— Седьмая звезда… — доносились до меня голоса.

— В двадцать…

— Просто чудовище…

Дед дёрнул уголком рта, нахмурился и повернулся к зрителям:

— Чего вылупились, негодники? — произнёс он не повышая голос. — По-вашему, он чей внук?! Хотите прогрессировать, так вы бы лучше шли тренироваться, а не языками чесали.

Среди офицеров прокатился быстрый и негромкий смешок. Генерал Чэнь хмыкнул и что-то сказал своим. Я не разобрал что.

Потом дед подошёл ко мне и тихо сказал только для меня:

— Завтра снова в то же время.

Я с хрипом выдохнул:

— Да.

— И пей воду сегодня вечером. Синяки у тебя к утру пройдут сами, но ноги после новой техники будут болеть ещё дня три. Это нормально.

— Понял. Благодарю за науку.

Кланяться ему я не стал, потому что почувствовал, что если согнусь, меня поведёт и я снова рухну наземь.

Вот уж нет, не тогда, когда все смотрят.

Дед это тоже понял и усмехнулся. Он пошёл к выходу с плаца, а я остался.

Я осозднал, что просто никуда не дойду, если сейчас же не займусь собой, поэтому я сел прямо на камень у края плаца, скрестил ноги и положил деревянный меч на колени. Дыхание было рваным, грудь горела и плечо здорово ныло.