Я ощетиниваюсь от того, на что она намекает.

— И что?

— И то, что Старейшины доверяют профессорам и студентам Харкера разбираться с большинством выходок девиантов, пока они сами живут в безопасности в стенах Харкера. Если бы охотники жили там, растили там охотничьих младенцев… Зачем устраивать «шведский стол» из душ для Выводка?

Это объясняет, почему эта школа всё это время была здесь, а я никогда не видела толп охотников, разгуливающих по моему городу. А также немного больше объясняет правило «никакой охоты без учителя».

— Ну, я прожила там всю свою жизнь и пока не стала «шведским столом». И у меня там смертный сосед по комнате, и работа в городе тоже, так что я, вероятно, не буду часто бывать в общаге. Не хочу, чтобы дома кто-то волновался.

София пожимает плечами.

— Мне-то что. Бесплатный совет, тебе больше не нужна твоя монета лимантрийца, чтобы входить и выходить через портал в «Виндзоре». Ты можешь просто проходить через тот киоск в любое время, когда захочешь уйти или вернуться.

— О, спасибо. — Я замираю, изучая её. Я думала, студенты должны оставаться на территории кампуса в течение всего семестра. — Откуда ты это знаешь?

София не может сдержать тень улыбки на губах.

— В твоем кишащем девиантами городе ночная жизнь лучше, чем всё, что происходит в кампусе.

Она говорит «ночная жизнь», но имеет в виду наркотики.

— В общем… хочешь одолжить что-нибудь? — Она косится на мои подмышки. — Чтобы решить ситуацию с потом?

— Нет, я привыкла, — говорю я ей. Но между этой девушкой и Питером я просто в шоке. Почему все такие дружелюбные? — В городе в это время года становится невыносимо жарко.

София кивает, выуживая помаду из сумки и проводя ею по полной нижней губе перед зеркалом. Этот цвет идеально подходит к её загорелой, веснушчатой коже. Она как рок-звезда семидесятых. Или русалка.

— Я выросла у океана, где гораздо прохладнее. Мне нужно время, чтобы привыкнуть. Какой у тебя первый урок?

Я пожимаю плечами. Я не знаю, как сказать ей, что просто выжидаю время до вечера, когда смогу пробраться в ту библиотеку и спокойно поискать информацию об отце.

— Я опоздала на ориентацию. Еще не зарегистрировалась.

— Идеально, — говорит мне София. — Можешь идти за мной, и я запишу тебя на все те же занятия, что и у меня. Будешь как хвостик. Я София, кстати.

— Я уже поняла, — отвечаю я. — Вив.

— Сокращенно от чего? Вивика? Вивиана?

— Вивьен.

София выглядит слегка разочарованной.

— Вивика звучало бы круче.

Я не могу сдержать смех.

— Вообще-то, согласна.

***

После «Введения в ацтекское вооружение», «Лимантрийских существ I» и «Западноевропейских ритуалов и экзорцизма» я набрала двенадцать кредитов учебной нагрузки перед второй половиной завтрашних занятий и столько книг, что их веса хватило бы, чтобы прижать к земле коммерческий авиалайнер. И у нас остался еще один урок: изучение преисподней с профессором Лизетт.

Аудитория находится в подвале, где пахнет корицей и сладким кофе, и я замечаю четыре использованные кружки на заваленном вещами столе Лизетт. В пристройке нет окон, но есть одна кованая люстра, освещенная мерцающими свечами, и черная классная доска на всю заднюю стену. Деревянные сиденья скрипят, когда мы забираемся в них, а когда свободных мест не остается, студенты усаживаются на пол и втискиваются в проход сзади.

— Популярный курс?

— Очень, — говорит мне София, устраиваясь поудобнее, скрестив ноги, несмотря на тесноту. — Хотя Лизетт невыносима.

— Подвинься, Соф, — говорит кто-то. Когда я отрываю взгляд от своего нового блокнота, я вижу, что голос принадлежит парню с насыщенной бронзовой кожей серфера и телосложением завсегдатая спортзала.

— Эллиот! — радостно восклицает она. — Это моя новая соседка по комнате, Вив. Вив, это мой Эллиот.

— Твой Эллиот?

Он ухмыляется, его зубы такие же жемчужно-белые, как в стоматологической брошюре.

— Нам сказали, что «платонический партнер на всю жизнь», это слишком длинно.

Эллиот такой же крутой, как и София. Он подкачан, в нем больше мышц, чем человека, и он красив, как участник бойз-бэнда. От них двоих исходит обаяние, которое, как я думала, присуще только моделям и светским львам. Он протискивается мимо всего нашего ряда и плюхается рядом с Софией, небрежно закинув руку ей на плечи. Когда я поправляю вещи, чтобы освободить немного места, я случайно пинаю стопку своих учебников, и они летят в кресло передо мной.

— Черт, извини, — бормочу я. Только когда я наклоняюсь, чтобы собрать их обратно в кучу, я вижу, что студент, которого я чуть не пришибла своей лавиной, не кто иной, как Питер. Китти сидит рядом с ним, упорядочивая свои записи.