Я сглатываю подступившую к горлу тошноту, снова чувствуя себя так, будто сдаю тест, к которому мне не дали подготовиться.

— Спасайте жизни. Не обращайтесь. Не умирайте. Всем отличного семестра.

ГЛАВА 7

Толпа аплодирует своему любимому немногословному декану, и люди начинают выходить из амфитеатра.

Я раздумываю, хватит ли мне дома пленки, чтобы пойти пофотографировать в парке, раз уж я всё равно забила на работу сегодня, когда моя темноглазая и черноволосая захватчица говорит мне:

— Извини за это. Я не хотела, чтобы тебя отчитывали перед всей школой. Кстати, я Китти. Китти Бриггс.

Такой резкий скачок эмоций от предельной сосредоточенности до теплой болтливости очень в духе эонов. Я прищуриваюсь, оценивая девушку с резкими чертами лица. Она угловатая и сосредоточенная, как лиса. Может ли она быть такой же, как я?

— Почему они все так приветствовали декана? Он ведь почти ничего не сказал.

Глаза Китти расширяются.

— Ты не знаешь о декане Дрисколле?

— Не-а.

Я хочу сказать Китти: «Я не из здешних краев», но парень с повадками щенка, с которым она сидела, вклинивается в разговор, его отросшие волосы болтаются при ходьбе.

— Он легенда. Убил высокопоставленного демона Выводка еще в семидесятых, при том, что он даже не охотник. — Долговязый парень с улыбкой убирает волосы с лица. — Он чернокнижник.

Не охотник?

— Как же он оказался в Харкере?

— Дрисколл и несколько его друзей-охотников спасли целый город от огра, — рассказывает мне Китти. — Они добились того, чтобы школа позволила ему учиться.

— Он приручил виверну, пока учился здесь, — добавляет Долговязый. — Он рассказывал нам об этом, когда мы с Китти проходили его летнюю программу по заклинаниям и проклятиям.

— И он отличный декан, — добавляет Китти. — Заботится о своих студентах и обеспечивает безопасность Харкера. Он единственный ведьмак, работающий в школе на данный момент, учитывая их склонность к… ну, ты знаешь.

— К обращению, — вставляет парень. — Если только ты не веришь старым слухам, что смотритель территории тоже чернокнижник.

— А я не верю, — сухо говорит Китти. Она чем-то напоминает мне Нору.

Я полагаю, что для большинства лимантрийцев обращение, это такой же большой страх, как и смерть. Но для охотников, чья священная обязанность, это убивать девиантов, а не пополнять их ряды, это гораздо хуже. И риск для нас так же велик, как и для любого смертного: оборотень укусил тебя? Обращен. Обескровлен вампиром? Обращен. Демон забрал твою душу? Обращен и, что еще хуже, сослан в ад. Единственный вид обращения, который наказывает тебя на вечность.

Но ведьмаки — самые хитрые, они могут быть обращены любым из вышеперечисленных способов, но также могут присягнуть на верность Верховному Тану и с помощью темной магии превратиться в девиантов и обрести бессмертие. Поскольку они могут сделать это сами, без всяких клыков или укусов оборотней, на ведьмаков косо смотрят даже в самых гостеприимных кругах лимантрийцев.

В какой-то момент, пока мы бредем вниз по травянистому холму обратно к главной улице кампуса Харкера, Китти исчезает в визжащей группе подружек, но длинноногий парень с небрежной прической не делает ни единой попытки оставить меня, что я ценю.

— Питер Ройдон, — говорит он мне, протягивая руку. — Кузен Китти. Я так понимаю, ты новенькая?

И хотя каждый инстинкт в моем теле побуждает меня сказать что-то сухое и незаинтересованное, я не могу заставить себя грубить Питеру. В нем есть что-то ужасно искреннее. И не в жалком смысле. Будто он слишком хорош, чтобы над ним насмехаться. Будто он даже не поймет, что ты над ним смеешься, и ты сам окажешься идиотом из-за того, что не воспринял Питера Ройдона серьезно.

Я жму его руку.

— Вив Аббот.

— Почему ты собиралась уйти в разгар ориентации?

Я раздумываю, стоит ли лгать, но правда в том, что если я собираюсь остаться… если я собираюсь узнать достаточно о времени, проведенном здесь моим отцом, чтобы выяснить, кто был тем девиантом, который его убил, мне нужен кто-то вроде Питера. Кто-то, кто поможет мне начать поиски.

— Я охотилась сама по себе в течение… — Я чуть не говорю «лет», когда вспоминаю, что только у эонов способности развиваются рано. — Некоторого времени. Мне почти двадцать два. — Что является правдой. — Никогда даже не знала, что в мире так много охотников, не говоря уже о существовании этого места.