Шрифт:
Миррина подошла к юноше, коснулась ладонью его щеки и произнесла негромко:
— Спасибо.
Он еле сдержался, чтобы не отшатнуться, как дикий зверь, не верящий в ласку. Поймал на себе пристальный взгляд Софроники и отвернулся.
Почти всю дорогу он молчал. Его не тормошили.
«Вы должны поторопиться, если не хотите опоздать».
И они гнали коней. Они отстали совсем ненамного.
* * *
— Убейте их!
Мужчины и женщины со стёртыми мыслями и потухшими глазами бросились вперёд. А навстречу им четыре оборотня.
Эхо подхватило душераздирающий рык, забилось пойманной в силки птицей между скал.
И первое столкновение было ужасным. Взметнулись брызги крови, как тряпичные куклы повалились тела, вращаясь, взметнулись над головами оторванные руки.
Из вспоротых когтями животов вываливались кишки, но люди, вернее их лишённые собственной воли подобия, уже фактически мёртвые, успевали сделать ещё два или три шага, взмахнуть топором или дубиной, ткнуть рогатиной прежде, чем, так и не издав ни звука, рухнуть на землю.
И всё это было бесполезно. Оборотни рвались вперёд, будто четыре закованных в сталь крупеллария, в окружении совершенно голых людей.
На мгновение Алатриону показалось, что они сейчас прорвутся. Даже и мимолётной мысли хозяина было достаточно Марциалу, чтобы встроить перед ним стену овальных щитов и два ряда копий.
Первым до неё добрался Девнет. Он высоко подпрыгнул, раскинув вперёд и в стороны когтистые лапы, вовсе не заботясь о защите. Два копья ударили его в живот, одно в бедро, но здоровенная и тяжеленная косматая туша уже не могла так просто остановиться. Девнет сбил четверых ауксиллариев и разорвал их строй.
Люди и оборотень покатились по земле.
Люди уже не встали, а вот волк вскочил. Два копья вывернулись из ран, оставив в теле чудовищные разрывы. Третье торчало в животе, оборотень выдернул его, рёвом перекрывая голоса собратьев. Отшвырнул. Он был весь в крови, но будто не замечал этого.
Ауксилларии попытались задавить его щитами. Он рухнул на четвереньки и ушёл перекатом. Вернее, почти ушёл, ещё одно копьё уязвило его в спину. Но и оно не остановило. Девнет вскочил на ноги возле Деяна, размахнулся.
На пути его лапы возник меч Ретемера. Когтистый обрубок упал под ноги. Ударить снова Ретемер не успел. Другой лапой, левой, оборотень рассёк ему лицо и хатт, не издав ни звука, завалился навзничь.
Из обрубка хлестала кровь. Ликантроп этого будто не чувствовал, он повернулся к Алатриону и в следующее мгновение стрикс вступил в бой и сжатыми пальцами левой руки, как наконечником копья пробил грудную клетку оборотня.
Тот подался перёд, клацнул зубами. Алатрион правой рукой перехватил его за запястье, а левую выдернул, вместе с дымящимся, пульсирующим сердцем.
Глаза оборотня закатились, он осел на землю.
Трое других, как по команде тут же подались назад, отступая обратно на скалу, с которой в коматов полетели камни служителей храма Рогатого бога.
Алатрион переводил взгляд с красной до локтя руки, сжимавшей сердце, на косматое тело у ног. Хищно оскалился.
— Насколько я понимаю в военном деле, — произнёс Деян, — эта безумная вылазка была, скорее, в нашу пользу.
Каменистая земля, из-за оттепели лишившаяся снежного покрывала, вся побурела.
На земле в неестественных позах застыло не меньше трёх десятков тел. Поломанные кости, оторванные руки…
— Если так дальше пойдёт, волки у него кончатся раньше. Глупец. Зачем полез? Сидел бы себе, как в крепости.
— Ну вот теперь он так и сделает, — сказал Алатрион.
Он смотрел на мёртвые лица и все они были неестественно бесстрастны. Ни стонов, ни хрипов. Просто поломанные куклы.
Для него эта бойня бесследно не прошла. Шутка ли — в считанные мгновения пережить десятки смертей, каждую, как свою собственную. Но тогда, в Филиппах было хуже, потому что впервые. Там он не переставал улыбаться, убедил себя, что это такое испытание, которое нужно стойко вынести. Теперь стало проще. Кажется, он начал привыкать. Ещё немного этой «практики» и научится смотреть со стороны.
— Продолжим, — сказал Деян.
И живые мёртвые двинулись на приступ. Паннонцы шли следом, будто лорарии на арене, подгоняющие трусливых гладиаторов. Неверное, вообще-то, сравнение. Тут никого не требовалось подгонять.
Наверх вела тропа между скал. Её перекрыли служители храма, было их человек пятнадцать. Было бы это сражение обычным, они бы тут встали намертво. Коматы-беженцы один за другим повисали на их копьях и следующие неудержимо лезли вперёд. Некоторые карабкались прямо на скалу, срывались. Ни вскрика, ни стона. Весь бой в жутком молчании.