Шрифт:
Аксайна вдруг опомнилась, метнулась к лошади. Сняла какой-то свёрток и вытащила из него топор. Лезвие блеснуло в темноте, и через мгновение топор оказался в руках сармата. Дариат с размаху ударил по квадратному в поперечнике брусу.
Полетели щепки. Решётку сделали на совесть, из твёрдого бука. Дариату пришлось повозиться. Диоген покосился на Рыжика и подумал, не благоволение ли это богов. Вот бы с собой взяли! Даже когда сармат разломает решётку, на своих двоих Луций вряд ли далеко убежит.
Топор звонко тюкнул по твёрдому брусу. Ещё раз. И ещё. А затем где-то неподалёку скрипнула дверь.
— Эй!
Дариат сразу заторопился. Диоген обмер. Аксайна метнулась к лошадям.
— Эй, девка?!
— Критий, что там случилось?
Высокий плечистый силуэт в проёме двери шагах в тридцати. В руках маленькая масляная лампа. Огонёк затрепетал от резкого движения и погас, напоследок выхватив из тьмы ещё один силуэт.
— Бегут!
— Ах ты, говно!
— Аксайна!
Девица вновь возникла возле клетки и сунула меж брусьев что-то продолговатое. Диоген даже сразу и не разглядел, а вот Дариат мигом понял, что это.
— Стреляй!
— Как?! — пролепетал Диоген, — в кого?
— В них!
— Ах ты, сучка, а ну стой!
— Аксайна!
Девица снова исчезла по тьме. В живот Диогену ткнулся какой-то предмет, он схватил его, сразу угадав, что это. Горит сарматский.
— Стреляй! — снова прорычал Дариат, продолжая с остервенением рубить брус.
Да железный он там что ли?
— У меня руки нет! — возопил Луций, — я не могу!
— А-а! На! — в грудь Луция ткнулось топорище, — руби здесь!
Диоген перехватил его одной правой и рубанул. Куда-то. Он мало что мог разобрать. Всё так быстро завертелось. Сердце выпрыгивало из груди.
Снаружи клетки раздался визг, вскрик и глухой удар, будто что-то или кого-то уронили. Заржала лошадь.
— Ах, сука!
— Что, Критий?!
— Порезала! Она меня порезала, сучка! Где ты, я тя порву!
— Критий, не трожь! — заорал Дариат, растягивая лук.
Диоген, сердце которого давно неслось галопом, ударил ещё раз, брус хрустнул. Луций ударил его ногой в нижней части и почувствовал, что вышиб деревяшку, оцарапав ногу об острый скол.
Возле клетки возникла чья-то оскаленная рожа и Дариат отпустил тетиву. Рожа захрипела. Луций успел увидеть безумные выкатившиеся глаза. Он протиснулся меж брусьев. С трудом. Образовавшейся дыры едва хватило, чтобы ему пролезть. Зашипел, обдирая кожу. Почему-то вспомнил Ксенофонта. Вот уж кому хорошо, пролезет башка — пройдёт и задница.
— Давай…
Он буквально выпал наружу. Следом сразу сунулся Дариат, заверещал что-то злое, ему было сложнее, он крупнее.
Топот ног по доскам, они тут уложены на землю вместо мостовой. Стражников уже не двое? Подмога к ним?
Диоген перекатился из тени в узкую полосу лунного света, вскочил, боковым зрением увидел метнувшийся силуэт. Блеснула сталь.
Луций не думал, тело делало всё само. Щита у него нет, но есть кое-что взамен. Он отмахнулся левой рукой. Деревяшка встретилась с мечом. Луцию показалось, что где-то у самой кисти. Руку возле локтя пронзила боль. Диоген почувствовал, что лопнул один из ремней.
Ничего толком не видя, он рванулся вперёд, сближаясь с противником, ударил правой и даже куда-то попал. Хрустнули костяшки пальцев, Луций взвыл. И не он один.
— Убью!
Это кто? Дариат?
Снова визг. Опять блеск стали. Луций снова отбил клинок рукой-деревяшкой. Лязг. Меч встретился со спрятанным под кожей железом. Лопнул второй ремень, и «рука» Луция закувыркалась куда-то в сторону. Вот и всё.
Диоген зарычал и, увидев перед собой оскаленную рожу, ткнул скрюченными пальцами вперёд, большим пытаясь попасть в глаз. И попал. А культей обхватил голову противника сзади, как уж сумел. Тот отчаянно заверещал. Рёбра Луция обожгло болью. Снова девичий визг.
— А-а-а!
Или не девичий?
Луций и его противник упали, покатились по доскам. Диоген отбил себе потроха, приложился головой, но пальцев не разжал. Так ведь и выдавил стражнику глаз. Тот отчаянно орал, Луция снова пронзила боль, на сей раз выше локтя левой руки. Противник не выпустил меч и пытался ткнуть Диогена. Тот перекатился на руку стражника, прижав её к доскам. Бок и предплечье жгло, Диоген чувствовал, что туника слева набухает чем-то липким. Он махнул культей и попал стражнику в кадык. Тот перестал орать, захрипел.