— Госпожа мне поможет, — прошептала Миррина еле слышно.

Афанасий вздохнул.

— Давай, хотя бы, за деньгами съездим, — взмолилась Миррина, — только туда и назад. Тзиру и Дарсе нужны ведь будут деньги!

Из уголка глаза выкатилась слеза.

Афанасий подумал ещё немного и кивнул.

— Ладно. Туда и назад.

* * *

— Голова у меня болит, — пожаловался дуумвир Гай Вибий Флор, растирая пальцами виски.

— У многих так, — буркнул Калвентий, начав обед ab ova, то есть отправив в рот варёное яйцо, — кого не спрошу, все жалуются.

— Колдовство… — прошипел Филадельф, заинтересованно посмотрев на тарелку с толстыми обжаренными кусками копчёной колбасы, которую только что добавил к блюдам раб хозяина дома, — очистительные жертвы нужны.

— Что, наш бабский кружок не справляется? — угрюмо взглянул на него дуумвир.

— Не знаю, чем они там занимались, но моя дура меня теперь в постель не пускает.

— Моя тоже, — подтвердил Флор, захрустев луком, — хотя я и без того уже лет восемь как на неё не залезаю.

— Старость — не радость… — грустно усмехнулся Филадельф и сунул в рот колбасный кружок.

— Дурак. Это она старуха, а я и молодым не уступлю. Девки мои кухонные соврать не дадут, — ответил Вибий Флор.

Ему было пятьдесят пять, ровесник Калвентия. Вот только выглядел куда старше, не чета подтянутому иринарху. Тот покосился на дуумвира и хмыкнул.

— И чего расстроился тогда?

— К постельке привык. В других комнатах не спится.

— Так ты жену гони в другие комнаты.

— О чём вы страдаете? — раздражённо бросил Калвентий, — вы бы лучше думали, чтобы к следующей весне всё забылось.

— За должность трясёшься? — мрачно спросил Филадельф, — расслабься уже, иринархом тебя точно больше не выберут. Такую резню и за двадцать лет не забудут.

Он грустно подумал, что и его путь чести запросто может накрыться здоровенным таким медным тазом. Неужели выше эдилата ему уже не взобраться?

— Как будто я в этом виновен? — резко ответил иринарх.

— А кто? Ты страж порядка, а допустил такую бойню.

Калвентий поджал губы. Действительно, происшествие из ряда вон выходящее. Сагу давно следовало прикончить, да сопли всё жевали. Дожевались. И кто виноват, если по справедливости рассудить? На колдунью давно уже все, кому не лень, кидали косые взгляды, местная «золотая молодёжь» во главе с Антиноем норовила поддеть, а то и вовсе поизмываться, городские власти не пытались её защитить, ибо сами опасались. А она знай обиды копила. Какое варево там под крышкой у неё бурлило? Кто же теперь скажет… Да только в один не очень прекрасный день, аккурат на Вулканалии (какое совпадение!) — крышку сорвало. Рвануло не хуже Везувия. Разве что город не пеплом засыпало, а кровью вдосталь забрызгало. Такой бойни квириты, пожалуй, со времён проскрипций Суллы не видели. А для маленького благополучного городка бедствие это будет похлеще Корнелиевого кровавого потопа.

Н-да… Трагедия. И сами в ней виноваты. Только не признается никто в том.

Проклятая завистливая, обидчивая и мстительная сага Софроника колдовством свела с ума помощника доктора местного ланисты, а он парень крепкий, да и вообще, как подозревал Калвентий — из бывших разбойников, а то и гладиаторов. Он устроил на улицах жуткую резню. На руках у иринарха сейчас было три десятка трупов только от железа, и вдвое больше раненых разной степени тяжести. Это ещё не считая тех, кто пытался от душегуба убежать, и был насмерть задавлен в толчее возле театра.

По всему городу стоял вой. Иные крикуны громко требовали следствия и справедливого возмездия. А кого карать? Спятившего громилу с помощью Геркулеса как-то всё же завалили, а дом проклятой саги люди иринарха спалили дотла вместе с самой ведьмой. Некого, выходит, предавать справедливому суду. Но разве можно в этом деле перекричать Муция Сцеволу?

Аддикции, добровольного сложения полномочий Сцевола не дождётся. Интерцессии — вето магистрата на решения равного по власти коллеги — тоже. Потому как все присутствующие сидят в одной лодке.

Вот только, на беду, свидетелем ужасной резни стал приехавший на Вулканалии проконсул Македонии Аррунций Клавдиан. Его, конечно, ликторы и прочая свита первым вытащили из театра, после чего он сразу же покинул город. Но разве сойдёт с рук магистратам столь «блистательная» организация праздника?

Все присутствующие практически не сомневались, что-либо сам проконсул, либо император их полномочия досрочно прекратит. И вопрос лишь в том — сразу всех нагнут, или только некоторых? А если Клавдиана всё же удастся успокоить (Флор даже вообразить пока не мог, какую сумму придётся за это выложить), то Сцевола не преминет подлить масла в огонь. К гадалке не ходить — явится к проконсулу депутация рассерженных граждан и никакими деньгами дело замять не выйдет.

Душевного спокойствия это, разумеется, никому не добавляло.

Кара, безусловно, воспоследует, но и без того здесь ещё ничего не окончилось. Тело громилы кто-то украл. Никто не мог сказать, куда потом делся труп. Вот тут лежал. А потом исчез.

Это не давало иринарху покоя. Ещё кто-то в городе есть из слуг или сообщников проклятой саги? А ну, как это не конец и бояться следует чего-то посерьёзнее кары со стороны высокого начальства?

Иринарх задумчиво покатал вино по стенкам чаши. Дальнейший разговор дуумвира и эдила он слушал рассеянно и вынырнул из своих мыслей, когда Флор, вытерев хлебом жирные пальцы, щёлкнул ими, подзывая раба.