По тяжбе Калвентий узнал лишь то, что миром здесь не кончится. Рабы доченьки уже приходили, пытались взять школу штурмом. было их немного, пришлось, покричав, отступить. Но вернутся. Помпония считала предстоящий суд заранее выигранным и требовала, чтобы Гельвий убрался. Он пока намеревался держать оборону, хотя даже гладиаторов на вилле почти не осталось. Его сестре Мофий Эвхемер сейчас делал кровопускание от нервов.

Калвентий погрозил, чтобы не устраивали беззаконной драки, зная, что не прислушаются и поинтересовался, где Ферокс. Хотел с ним поговорить о его помощнике.

Ферокс был очень плох. Лежал в беспамятстве. Сложнейший открытый перелом руки, как бы не пришлось её отрезать. И вся грудь и живот располосованы. Крови много потерял. Пока вытащили из театра, пока нашлись добрые люди, что доставили на виллу…

Калвентия проводили в мертвецкую, он осмотрел трупы. Они ему очень не понравились. В ранах бывший центурион разбирался хорошо и сразу определил, что некоторые гладиаторы явно убиты обычным оружием, но другие… Их будто звери рвали.

Может, собаки? В том, чтобы сага, как служительница Гекаты натравила на горожан священных тварей богини, то есть псов, непременно чёрных, иринарх не видел ничего удивительного. Вот только он не помнил, были там собаки, или нет.

Калвентий задумчиво смотрел на покойников.

Nec Нercules contra plures.

Будто насмешка. Геркулес может и не справится со многими, а этот головорез был к тому весьма близок, прошёл сквозь этих парней, как нож сквозь масло. Это что же, вот так, чёрным колдовством можно сотворить непобедимого воина, что и сын Юпитера устыдится? Как же его в итоге завалили? Кто? Никто не мог ответить.

Гельвий сказал, что выжил один из гладиаторов. У него распорото бедро, но жить будет. Если рана не воспалится в ближайшие пару суток. Иринарх пожелал побеседовать с ним.

Его проводили в лекарское помещение школы. Ретемер дремал на койке, положив руки под голову. Полуголый, в одном сублигакуле, бедро туго забинтовано. Когда скрипнула дверь, разлепил один глаз.

Калвентий поприветствовал.

— Видел тебя, парень, на Нептуналиях. Неплохо ты там дрался. Решил вот лично познакомиться.

— Познакомиться? — удивлённо переспросил хатт, — разве мы не…

Он осёкся.

— Разве — что?

— Так мы же… Месяц назад серых тварей вместе ловили. Ты забыл, что ли, иринарх?

— Каких тварей? — нахмурился Калвентий.

Ретемер рассказал. Вернее, по его словам — напомнил.

Иринарх удивлённо моргал. Хатту ногу пропороли, а такое ощущение, что он головой крепко приложился. Нёс какую-то несусветную чушь про ликантропов с удивительными подробностями личного участия в охоте на них Луция Калвентия Басса.

Бывший центурион понял, что общается с душевнобольным. Сообразил, что чары, по крайней мере часть, со смертью колдуньи не развеялись. Вытер пот со лба.

Он задал несколько вопросов про помощника доктора. Осторожно так. А ну как этот тоже сейчас вскочит и, забыв про рану, пойдёт крушить тут всё табуреткой, аки Спартак в Капуе?

Нет, Ретемер не вскакивал, и отвечал охотно. Было видно, что он не меньше, а то и больше удивлён «беспамятством» иринарха.

Хатт рассказал про помощника доктора, ликантропов здесь, в Македонии, ликантропа в Дакии. Калвентий почти не перебивал его. Слушал внимательно, кивал. Когда гладиатор спросил, где Палемон, иринарх ответил уклончиво. О смерти безумца не упомянул. Очень осторожно поинтересовался, что хатт знал о саге.

Тот подтвердил, что Палемон в доме её бывал не раз. А другой гладиатор, Пруденций, там и вовсе много времени провёл.

— Палемон у неё жил? — спросил Калвентий.

Он уже знал от Гельвия, что помощник доктора обитал не в школе и приходил сюда обучать гладиаторов.

— Нет. Он снимал комнату у пекаря.

— У какого?

— Афанасием кличут, — ответил Ретемер.

Калвентий вышел от него в глубокой задумчивости. Спросил у Гельвия:

— А ты что-нибудь знаешь, про ликантропов?

Тот помотал головой. Видно было, что такого вопроса он вообще не ожидал.

Иринарх пробыл на вилле ещё какое-то время, расспрашивал рабов о Палемоне. Кое-кто из них подтвердил, что Ретемер часто уходил в город с помощником доктора, пару раз уезжал надолго с другими гладиаторами и однажды они вернулись очень помятые и с покойником. Гельвий об этом ничего не знал. При жизни Помпония он редко появлялся в школе.

Упомянутый Ретемером Пруденций обнаружился в мертвецкой и о саге уже ничего не мог рассказать.