— И они… пили это вино? — Луция передёрнуло, — а как же трупный яд?

Алатрион усмехнулся.

— Жить захочешь — не так раскорячишься.

— Это ты на что намекаешь? — начал закипать Диоген.

— Остынь, — отрезал стрикс.

Он помолчал немного и добавил:

— Говорю же — байка. Я в Тарсе слышал немало таких. Пиратское гнездо, хоть и в прошлом. Болтали всякое, небылицы сочиняли. Опять же Помпей там был очень популярен. Разнообразно, я бы сказал. Одни едва не боготворили, другие проклинали.

Он пропел:

Кто на свете всех сильней,

Кто не знает страха,

Кто повсюду знаменит,

Кого хочешь победит

С одного размаха?

Наш Помпей, великий Помпей,

Наш кормилец и поилец,

Наш Помпей, великий Помпей,

Батюшка-отец.

Самый могучий, самый наилучший,

Ничего не скажешь — молодец!

Диоген против воли усмехнулся. А стрикс продолжил:

— Да и потом. Секста убили лет через десять после моей… смерти. Но муж знаменитый. Говорили, что с ведьмами знался, они для него мёртвых поднимали.

— Это тоже сказки и небылицы? — недоверчиво спросил Луций.

Совсем недавно он бы в этом не сомневался. Но не теперь.

— А вот это я слышал из надёжного источника, — усмехнулся Алатрион, — из первых, так сказать, уст.

— К чему ты обо всём этом вспомнил?

— Да так… К месту пришлось. Пятнадцать человек в команде. И мертвец, — стрикс многозначительно посмотрел на Луция, — и островок безводный.

— Что с ними стало? — пробормотал Диоген.

— С теми пиратами? Всё хорошо с ними было. По меньшей мере один выжил. Кто-то же сочинил песенку.

— Если не выдумка.

— Боишься плыть с мертвецом по морю? Не бойся, Луций. Погода прекрасная, скоро будем в Томах, тут недалеко.

— Э, почтеннейший, — обратился к стриксу Агафокл, который расслышал обрывок фразы, — плавает говно в канаве, а корабли по морю ходят! И мы не в Томы идём, а в Ольвию!

— Да? Но мне не нужно в Ольвию, это совсем в другой стороне. Поэтому, достойнейший Агафокл, идём мы именно в Томы.

Всё это стрикс проговорил с добродушной улыбкой.

Навклер несколько раз моргнул, повернулся к корме и крикнул:

— Разворачивай!

Диоген, стиснув зубы, смотрел, как кормчий удивлённо пару раз уточнил приказ.

— Какой твердолобый малый, — поморщился Алатрион, — спорит ещё. Всем надо дать волшебного пинка.

Корбита начала разворачиваться. Ветер дул северо-западный, для «Амфиномы» ventus reciprocus, или как сказал бы эллин — плоос плагиос. С таким ветром ползти вдоль западного берега Понта было тяжело и медленно, потому спешивший Агафокл и отклонился мористее, что в итоге привело его в загребущие лапы стрикса. Главный парус, гистион, был частично прибран. Судно тащил маленький акатеон. Он норовил развернуть корбиту вправо, кормчий обоими вёслами упирался влево. После команды навклера, он потянул правый рычаг на себя, отжал левый. Акатеон захватил ещё больше ветра.

«Амфинома», кренясь на правый борт, описала дугу.

— Распускай! — крикнул кормчий.

Матросы принялись травить анконаи и главный парус развернулся полностью, захлопал, наполняясь ветром и туго натянулся.

— Ну вот, — прокомментировал Алатрион, — ventus favens. Прямо боги за нас. Так мы быстро в Томы домчим.

— Зачем нам туда? — спросил Диоген, — ты намерен вернуться в Филиппы? Продолжить охоту на братьев?

Он сам себе поражался, что говорит о таких вещах, душе противных, совершенно спокойно. И пытался понять — чья сейчас воля призывает эти слова? Луций был уверен, что стрикс подтвердит его догадку и потому очень удивился, когда тот ответил:

— Нет.

— Нет? Ты оставишь эту охоту?

— Приложу к тому все возможные усилия, — усмехнулся Алатрион, — мальчишки мне больше не нужны. Всё, что я хотел — уже получил. Дальнейшее заманчиво, но слишком хлопотно.

— Тогда… зачем мы возвращаемся? Куда мы направляемся? И так ли необходимо принуждать этих добрых людей делать то, чего они совсем не хотят?

— Сколько вопросов сразу, — хмыкнул стрикс, — видишь ли, Луций, хоть ты и считаешь меня чудовищем, и я действительно, не буду отрицать, принёс смертным немало зла, но оно совершалось вовсе не на потребу моей чёрной душе.

— Так я и поверил, — бесстрастно произнёс Диоген.

— Верь во что хочешь. Я действовал по принуждению. Не скрою, в этом деле имелся и личный мотив. Поначалу. Но я своей цели достиг безо всяких там мальчишек. Гоняться за ними у меня нет никакого желания. Я был вынужден, Луций. Надо мной довлеет чужая воля.

— Твоя… госпожа? — Диоген уже знал о её существовании, стрикс пару раз упомянул некую Рогатую Змею в дни их сидения на острове.

— Да. Её удавка на моей шее не так уж и сильна, но всё же существует. Однако после столкновения с Гераклом и Афиной, когда мы соприкоснулись разумами, я выяснил для себя кое-что очень интересное. Подтверждение того, о чём раньше уже догадывался.