— Это очень простое объяснение, — произнёс он. — но по сути верно.

Со второго ряда донёсся приглушённый смешок: «Даже ребёнок лучше объяснит…» — но наставник поднял руку, и смех стих.

Я даже не обернулся. Некоторые люди и правда не знают, когда стоит остановиться. Наставник дождался тишины и продолжил, как будто ничего не было.

История правящих домов далась мне тяжелее всего.

Это были вещи, которые все остальные в учебной зале знали с детства: кто с кем состоял в родстве три поколения назад, какие обиды тянулись между кланами из-за давнего земельного спора, как называлось то или иное правление, почему одна ветвь клана называлась так, а другая иначе. Для аристократов это была азбука, а для меня — тёмный лес. Причём такой тёмный лес, где тигром был совсем не я…

Я слушал, записывал и запоминал то, что мог. Запоминать я умел вполне неплохо: наёмнику нужна хорошая память на лица, имена, местность и детали контракта, но здесь связи между именами были такими давними и замороченными, что за час мои мозги полностью превратились в кашу.

Меня явно пожалели и больше не спрашивали. Чтобы немного развеяться, когда остальные вступили в какую-то дискуссию, я сидел и выписывал на бумаге иероглиф «долголетие».

?

?

?

К концу листа у меня начало получаться что-то более-менее приличное.

Когда урок закончился, нам дали небольшую передышку. В соседнем зале подали чай и лёгкие закуски. Чуть освежившись, я вышел в коридор и опёрся о перила, смотрел вниз на садовый двор и просто дышал, втягивая в себя ци, и прогоняя её по большому кругу, чтобы немного успокоить воспалённые от непривычной нагрузки мозги. Воздух снаружи был прохладным, несмотря на близкое лето, в саду пахло соснами и чистой водой. Это позволило мне почувствовать умиротворение.

Рядом встал Линь Цзюнь.

— Ты держишься лучше, чем я ожидал, — сказал он. — Некоторые на твоём месте обиделись бы.

— На что?

Он чуть наклонил голову.

— На Чэнь Мина. Это сын генерала Чэня, если ты не знал. Он привык, что его выходки не получают ответа.

Я хмыкнул:

— Сегодня он его получил.

— Да, — Линь Цзюнь помолчал. — Меткий ответ, надо сказать.

Я смотрел на сад и не стал отвечать. Он ещё немного постоял рядом, потом ушёл.

Вскоре нас позвали обратно.

Этикет вёл другой наставник, молодой учёный. Он говорил быстро и без пауз. Он объяснял порядок приветствий в зависимости от ранга, положения за столом, правила подношения подарков, и правила ответного жеста. Я слушал внимательно, потому что это было хотя бы практичным.

Я ошибся только один раз: я перепутал порядок тостов на примере, который наставник разбирал вслух. Второй ряд никак не отреагировал. Наставник поправил, но комментировать не стал.

К концу урока я понял, что голова у меня уже почти не работает. Плац с утра, потом это… Я, конечно, сам попросился учиться, но с непривычки для меня всего этого было слишком много за один день. Я сидел и слушал, запоминал и записывал, что мог, но примерно с полудня просто существовал, потому что мой мозг превратился в тыкву.

Наконец наставник объявил конец занятий.

Все начали собираться. Я скрутил свои листы с упражнениями по каллиграфии, посмотрел на них напоследок. Маленькие «Долголетия» вполне себе удались. Хоть что-то хорошее за сегодня.

Я убрал листы и поднялся.

Чэнь Мин прошёл мимо. Мы оказались рядом на долю мгновения. Он посмотрел прямо перед собой, игнорируя моё существование. Вертлявый рядом с ним уткнулся в свои бумаги и тоже сделал вид, что меня нет.

Вот и славно.

Я вышел в коридор.

Линь И нагнал меня у лестницы сразу после того, как наставник по этикету отпустил всех. Он осторожно шагал, опираясь на трость, и я заметил, что он дольше обычного колеблется, прежде чем заговорить.

— Ты хорошо держался, — сказал он тихо.

— Я ничего не знаю про историю кланов и про этикет.

— Это поправимо, — он помолчал немного. — Если хочешь, я могу дать тебе несколько свитков, самое основное. Иногда легче читать, чем слушать наставника, можно учиться в своём темпе, а если что-то будет непонятным, я готов подсказать.

Я посмотрел на него и кивнул:

— Буду признателен.

Между нами повисло молчание, Линь И сжал трость и наконец-то решился:

— Братец Бай Шу, — тихо сказал он, — если у тебя нет других планов, не хочешь ли разделить скромный обед у меня в покоях?

Я быстро глянул на него.

Дед сказал подружиться. Почему бы и нет. Зачем мне отказываться от протянутой руки?

— С удовольствием, — ответил я.

Покои Линь И казались тесными, для княжича почти бедными, но везде, куда падал взгляд, лежали свитки, бумаги и книги. Они лежали стопками на полу, на ковре, на подоконнике, и даже на столике у кровати громоздились книги, подпёртые другими книгами, чтобы не упали. Пахло старой бумагой, тушью и каким-то горьковатым лекарственным настоем.