Лао Тэ медленно опустил пиалу.

Шторм.

Синяя Ива.

Юноша-кузнец из семьи Бай.

Юноша, который берёт сломанный клинок в ладони, и металл под его руками срастается.

«Дыхание металла» — техника семьи Бай, той самой семьи, которая выковала Стальное Перо.

Лао Тэ медленно выпрямился. Сон полностью исчез и опьянение слетело, будто его и не бывало. Он аж подскочил, сделал шаг в сторону, споткнулся о собственные сапоги, пиала упала с порога и разбилась о камень.

— Он что… — произнёс Лао Тэ вслух. — Он починил Стальное Перо? — и осёкся от грандиозности этой мысли.

Звёзды и сады молчали.

Лао Тэ постоял мгновение, слушая шёпот ветра и неумолчное пение водопадов, а потом пошёл обуваться. Спать он в эту ночь не лёг…

…Его светлость Линь Шоу поднимался раньше всех в этом дворце. Это знала вся прислуга, это знала стража, это знал советник Ань, который однажды попробовал застать его светлость за утренним чаем и обнаружил, что тот уже закончил ежедневные упражнения и медитацию и читает донесения. Говорили, что культиватор его уровня спит от силы час-два, и этого достаточно.

Главный кузнец тоже это знал, поэтому в предрассветный час, когда первый серый свет только начинал вырисовывать горы на горизонте, Лао Тэ уже стоял на коленях у дверей кабинета его светлости прямо на каменном полу галереи, уткнувшись лбом в землю, как будто пришёл с чем-то важным и готов ждать сколько нужно.

Украдкой зевающие стражники у двери посмотрели на него, прогонять не стали и снова уставились перед собой. Видимо, решили, что кузнец знает, что делает.

Дверь открылась через некоторое время, выпуская слугу, тот оглядел кузнеца и его позу, и скрылся в кабинете с докладом.

Сам князь Линь Шоу вышел в галерею с чашкой чая в руке. Он посмотрел на Лао Тэ и поднял брови, но без особого удивления.

— Лао Тэ, — сказал он. — Встань. Что случилось?

Кузнец с трудом поднялся. Колени у него ныли и скрипели: он простоял на камне слишком много времени.

— Прошу прощения за столь ранний приход, ваша светлость, — сказал он, и голос у него задрожал. — Мне нужно задать вопрос. Один вопрос, ваша светлость.

Линь Шоу смотрел на него и пил чай.

— Спрашивай.

— Стальное Перо, — произнёс Лао Тэ. — Меч вашей семьи, — он помолчал, сглотнул и продолжил. — Юноша, ваш внук, наследный князь… Он… он правда починил его? Я видел тот шторм, как в легендах, две недели назад… Меч ведь был сломан, и он его починил?

На галерее повисла тишина.

Линь Шоу поставил чашку на перила и невозмутимо посмотрел на кузнеца, потом он развернулся и зашёл обратно в кабинет, оставив дверь открытой. Лао Тэ понял это как приглашение и вошёл.

Он уже бывал в этом кабинете, ничего не изменилось с тех пор: на столе лежали свитки, тушечница была открыта: его светлость действительно уже работал.

Линь Шоу подошёл к одной из полок у дальней стены и открыл длинную шкатулку.

Фамильный меч покоился там, в простых ножнах без украшений. Линь Шоу взял его, вынул из ножен и протянул Лао Тэ рукоятью вперёд.

Кузнец почтительно принял клинок двумя руками. Он долго рассматривал его: переворачивал, вёл пальцем вдоль лезвия, ставил на ребро, проверял пяту, медленно исследовал каждый участок от рукояти к острию.

…Никакого шва… Ни малейшего следа того, что клинок когда-то был сломан. Металл был единым как с первого дня, когда его вынули из горна много поколений назад.

Лао Тэ поднял взгляд.

— Как, — произнёс он тихо, — я не вижу даже шва. Ничего. Как будто он всегда был целым.

Линь Шоу многозначительно молчал, скрестив руки на груди, но в уголках его глаз блестела гордость.

— Он, по-твоему, чей внук? — наконец сказал старый князь.

Лао Тэ смотрел на клинок. И в самом деле… Глупость сказал… но…

— Ваша светлость, — медленно произнёс он. — Если Стальное Перо возродилось… то это значит…

Он замолчал, договаривать совершенно не хотелось.

Линь Шоу принял меч обратно, вложил в ножны, и положил в шкатулку. Он молчал несколько мгновений, поглаживая крышку, потом повернулся к кузнецу.

— Я знаю, — сказал он. — Старое предсказание. Меч оживает — значит, его сила понадобится, — он повернулся к окну.

За горами небо становилось светлее: новое утро разливалось над хребтами.

— Нас ждут тёмные времена, Лао Тэ, — подтвердил он самые тяжёлые опасения кузнеца. — Я чувствовал это ещё раньше, а теперь — знаю.

Лао Тэ стоял, не двигаясь и боясь поднять голову. О легендарных временах хорошо читать в старых книгах, а не жить в них!