— Ты привёз меня смотреть! — я даже руки перед собой поднял. — Я приехал чествовать победителя, а не сворачивать себе шею на этом… — я бросил взгляд на дрожки и поёжился, — на этом самобеглом насесте.

— Обстоятельства изменились. Я же не мог заранее знать, что Лопухин сиганёт из чужого окна.

Бергер говорил быстро и убедительно, словно не предлагал мне впервые в жизни сесть на беговые дрожки перед самым заездом, а просил переставить стул к соседнему столу.

Он подвёл меня к свободному экипажу, похлопал ладонью по тонкой доске и принялся расхваливать лошадь. Рысак, по его словам, был превосходно выезжен, послушен и способен сам пройти всю дорогу. О дрожках граф отозвался ещё увереннее: лёгкие, крепкие, великолепно держат поворот…

— Если всё настолько просто, отчего ваш Лопухин не доверил их своей бабушке? — съязвил я.

— Потому что у неё нет твоего опыта и, главное, азарта. Александр, от тебя не требуется ничего необыкновенного. Сядешь, возьмёшь вожжи и постараешься не отстать слишком сильно. За первое место мы с Волховским разберёмся сами.

Я посмотрел на дрожки. Затем на лошадь, которая нетерпеливо перебирала ногами и косила на меня большим тёмным глазом.

— А если я их разобью? — я уже видел, что спорить бесполезно, но попытался привести последний аргумент.

— Плевать! — махнул рукой Бергер. — Плачу за любой ущерб!

— А если я сам разобьюсь?

— Тогда тебе уж точно будет не до разбитых дрожек, — философски заметил граф.

Стоявшие рядом офицеры заржали. Бергер расплылся в улыбке и обнял меня за плечи.

— Ну же, друг мой! Неужели после костяных стражей и орды мертвецов тебя способна напугать какая-то тележка с двумя колёсами?

Вот ведь сволочь. Знал, на что давить…

Я ещё раз посмотрел на дрожки и тяжело вздохнул.

Кажется, тётушка всё-таки была права. Граф Бергер — очень плохая компания.

— Ладно. Давай, рассказывай правила.

Лучше бы этим утром я остался дома…

Пока берейтор затягивал на мне ремни защитного нагрудника, Бергер на скорую руку пояснял мне правила.

Их оказалось немного, и сформулировать весь гоночный уклад можно было двумя словами: правил нет. Всего-то и нужно, что приехать быстрее соперника. Ну да. Совсем ерунда.

Маршрут тоже был понятным. От Каменноостровского моста дорога уходила на север, затем огибала несколько дач, проходила через небольшой деревянный мост и возвращалась к Большой Невке. Финиш обозначили возле трактира, стоявшего в стороне от большой дороги. Примерно двенадцать вёрст, если никто не заблудится и не решит сократить путь через чужой огород.

От каждой артели выставляли по четыре ездока. Учитывались места всей четвёрки, поэтому победы одного Бергера было недостаточно: если остальные отстанут, пари достанется князю Волховскому. Именно поэтому графу так понадобился четвёртый человек.

— Главное — не мешай лошади, — наставлял меня, уже сидящего на доске, Бергер, проверяя, хорошо ли затянут ремень у меня на груди. — Веста сама знает дорогу, бежит ровно и дурить не станет. На прямой отпусти её, перед поворотом придержи, в самом повороте перенеси вес внутрь. Сильно не тяни — поднимет голову и собьётся с хода.

— Веста? — я посмотрел на графа. — Мне казалось, что вы гоняетесь на жеребцах.

— Не стоит недооценивать кобыл, — хмыкнул Бергер. — Жеребцы быстрее и норовистее, но кобылы — выносливее и спокойнее. Если ты не дашь ей лететь во весь опор с самого старта, к финишу ей хватит сил на решающий рывок. Лада, мать Весты, между прочим, чемпионка. Они из конюшни нашего местного заводчика — и он даст фору многим иностранным. Так что поверь, я дал тебе лучшее, что мог.

— А что делать, если дрожки понесёт? — спросил я, с сомнением глядя на хлипкую конструкцию.

— Не пугайся и держи равновесие, — пожал плечами Бергер, как будто говорил о чём-то само собой разумеющемся.

— Исчерпывающее объяснение, — пробормотал я.

— Поверни голову лошади туда, куда хочешь ехать, и не хватайся за обод. Пальцы оторвёт, — добавил Бергер.

Я посмотрел на огромное колесо возле локтя и зябко повёл плечами.

Бергер продолжал объяснять практические приёмы управления. Вожжи нельзя наматывать на кисть, иначе при падении лошадь утащит следом. Ноги следовало упереть в железные скобы. На ухабе лучше немного привстать, но не выпрямляться полностью. Хлыстом пользоваться осторожно: Веста и без того горячая, а если разозлится, я первым пожалею о собственной расторопности.

Чем дольше я слушал, тем меньше мне нравилась затея.

— Может, всё-таки найдёте кого-нибудь другого? — негромко спросил я.

— Уже нашли, — Бергер хлопнул меня по плечу. — И хватит делать такое лицо. Ты прекрасно ездишь верхом.

— Верхом. На лошади. Не на доске, приделанной к двум колёсам.

— Тем легче. С доски падать ниже.

Решив, что инструктаж окончен, граф развернулся и отправился к своим дрожкам. Берейтор передал мне вожжи и отошёл к голове Весты. Кобыла тут же переступила с ноги на ногу, тряхнула гривой и попыталась двинуться за ним. Дрожки качнулись. Я инстинктивно схватился за огромный обод, вспомнил предупреждение насчёт колеса и поспешно убрал руку.