Оставшиеся вёрсты пролетели быстро.

На одном из перекрёстков стоял человек в сером плаще. Увидев нас, он вскинул руку и указал направление. Дальше дорога пошла вдоль реки. Между стволами блеснула вода, потянуло сыростью…

Впереди показался трактир.

Бергер и Волховский шли почти рядом. До финиша оставалось не больше сотни саженей. Вороной графа выбился на полкорпуса вперёд, князь хлестал своего рысака и понемногу сокращал отставание.

Я пригнулся и отпустил Весту окончательно.

Кобыла вытянулась в струну. Дрожки грохотали так, что других звуков не стало слышно. Трактир приближался, возле дороги уже ждали люди с платками…

Бергер пересёк черту первым.

Волховский отстал меньше чем на колесо.

Через несколько мгновений финишировал я.

Натянуть вожжи удалось не сразу. Веста разгорячилась и явно не понимала, почему должна остановиться именно теперь. Мы пронеслись мимо трактира, едва не задавили берейтора, описали широкую дугу по двору и только потом перешли на рысь.

Когда дрожки остановились, я ещё некоторое время сидел, сжимая вожжи.

Руки дрожали. Ноги затекли от постоянного напряжения, спина болела, зубы продолжали постукивать в такт уже закончившейся скачке. Зато я был жив, кости оставались целы, а оба колеса находились на положенных местах.

Для первого раза вполне достойный результат.

Подбежавший берейтор взял Весту под уздцы. Я попытался подняться и понял, что ноги слушаются неохотно. Пришлось опереться на его плечо.

Бергер уже спрыгнул со своих дрожек и теперь торжествующе принимал поздравления. Увидев меня, он оттеснил кого-то локтем и направился навстречу.

— Третий! — заорал граф ещё издали. — Третий, Александр! Первый раз сел — и пришёл третьим! Я же говорил, что там нет ничего сложного!

— Разумеется. Доска, два колеса и полное отсутствие желания жить, — пробормотал я.

— Зато теперь ты понимаешь!

Что именно я должен был понять, Бергер не уточнил. Схватил меня за плечи, встряхнул и тут же потребовал рассказать, что произошло с человеком Волховского. Участники, шедшие позади, уже начали прибывать и привезли новость о перевёрнутых дрожках.

Я коротко объяснил.

— Он пытался тебя сбросить? — лицо Бергера сразу изменилось.

— Скорее заставить уступить дорогу. Я не уступил.

— И он вылетел сам?

— Получается, что так.

Граф посмотрел в сторону Волховского. Князь как раз выслушивал своего человека, приехавшего четвёртым. Судя по тому, как он нахмурился, подробности до него уже дошли.

— Прекрасно, — решил Бергер. — Тогда пусть разбираются между собой. Терпеть не могу людей, которые не умеют проигрывать достойно.

Через несколько минут прибыли остальные. Последними появились два человека, везущие на обычной коляске господина в синем сюртуке. Выглядел он препаршивейше: лицо и одежда были перемазаны землёй, левая рука висела плетью… Однако сидел он самостоятельно и бранился достаточно громко, следовательно, умирать пока не собирался.

Увидев меня, он замолчал.

Я приподнял шляпу, — возвращая ему издёвку. Он оскалился и отвернулся.

На этом происшествие можно было считать исчерпанным.

Итоги подсчитали возле трактира. Бергер пришёл первым, я третьим, двое наших — пятым и шестым. Этого хватило. Артель Волховского проиграла, хотя сам князь до последнего спорил о том, что где-то с ним поступили нечестно. Спор продолжался довольно долго, но деньги и слава, в конце концов, перешли к победителям.

Бергер немедленно объявил, что вечером будет празднование.

Надо ли говорить, что я, по мнению графа, был просто обязан в нём участвовать?

Праздновать отправились в ресторацию неподалёку от Невского. Бергер, разумеется, заранее ничего не заказывал, однако одного его имени оказалось достаточно, чтобы для компании освободили большой стол возле окон, куда немедленно понесли вино и закуски.

Кроме участников заезда там обнаружились люди, которые не имели к гонке никакого отношения, но каким-то образом успели узнать и о победе, и о месте празднования. Среди них оказались и Ольга с братом. Денис Мещерский сидел почти напротив Бергера и с интересом слушал рассказ о последних саженях гонки. Ольга устроилась рядом, изредка вставляла замечания и, казалось, была занята исключительно разговором с сидевшей по другую сторону дамой. Однако я замечал, как она нет-нет да и стреляла глазами в мою сторону.