Чужой экипаж нагнал меня на повороте.

Сначала я услышал тяжёлое дыхание лошади, затем справа появилась и она сама. Господин в синем сюртуке держался почти вплотную. Слишком близко для человека, который дорожит собственными костями.

Он повернул голову.

— Посторонись, деревня! — рыкнул он и начал медленно прижимать меня к краю дороги.

Вот, значит, как здесь ездят приличные люди…

Слева тянулась неглубокая канава. Достаточно попасть туда одним колесом — и дрожки опрокинутся. Я придержал Весту. Синий сюртук проскочил вперёд, едва не задев мою ступицу своей.

Отъехав на несколько саженей, он обернулся и осклабился.

Я промолчал, сжав зубы до боли.

Погоди, дружок, сейчас я тебя…

Дорога снова пошла прямо. Я отпустил Весту, но теперь уже не давал ей выкладываться полностью. Кобыла держала хороший ход и постепенно нагоняла следующего участника. Тот не пытался вытолкнуть меня в канаву, так что обошлось без приключений. Я дождался, пока справа появится достаточно места, взял чуть шире и вышел вперёд.

Пятый.

Бергер и Волховский скрылись за поворотом. Между ними и основной группой образовался большой разрыв. Третьим шёл ещё один человек князя, следом кирасир из нашей артели. Господин в синем сюртуке держался рядом с ними и время от времени пытался оттеснить кирасира на худшую колею.

Я начал понимать, что его манера езды не имела ко мне никакого отношения. Он со всеми обходился одинаково.

На очередном повороте кирасир всё-таки уступил. Синий прошёл по внутренней части дороги, заставив его резко осадить лошадь. Наш человек потерял ход и выругался ему вслед. Я пролетел мимо. Кирасир обернулся, узнал меня и, тяжело дыша, прокричал:

— Держись левой колеи! Справа песок!

Теперь впереди меня оставались трое.

Сейчас я понимал, о чём говорил Бергер. Веста была полна сил и рвалась вперёд, в то время как жеребцы остальных находились на последнем издыхании. На спине у лошади выступил пот, но ход оставался ровным. Я погладил Весту вожжами по крупу и позволил ей бежать быстрее.

Четвёртый. Четвёртый, разрази меня гром! Но, если ещё немного постараться…

Я почувствовал, как меня охватывает азарт.

Дорога пошла под небольшой уклон. Впереди показалась спина человека в синем сюртуке. Он тоже увидел меня — оглянулся, затем снова сосредоточился на дороге.

Мы приближались к длинному плавному повороту. Слева стояли деревья, справа тянулась обочина, за которой начинался заросший травой откос. Места хватало, но хорошая колея оставалась только одна — ближе к середине.

Синий держался в ней.

Я начал обходить его слева. Веста постепенно поравнялась с его лошадью. Господин бросил на меня быстрый взгляд и принялся смещаться, вынуждая уйти к деревьям.

На этот раз придерживать лошадь я не стал.

Расстояние между колёсами стало быстро сокращаться. Ещё немного — и они сцепятся. Тогда полетим оба, причём неизвестно, кому при этом повезёт больше…

— Назад! — крикнул синий сюртук.

Да сейчас! Разбежался!

Я натянул левую вожжу ровно настолько, чтобы Веста продолжала держать край колеи.

Господин снова дёрнул свои дрожки в мою сторону. Я видел его лицо — красное, напряжённое, с оскаленными зубами. Он рассчитывал, что я испугаюсь и уступлю, как в прошлый раз.

Не дождёшься!

До деревьев оставалось несколько аршин. Я мог осадить Весту или принять левее и рискнуть колесом… Но вместо этого чуть отпустил вожжи.

Кобыла прибавила.

Наши колёса едва не соприкоснулись. Несколько мгновений мы шли рядом. Потом голова Весты оказалась впереди, следом — грудь, постромки, колесо…

Синий понял, что вытеснить меня не получилось, и рванул вожжи, пытаясь вернуться на середину дороги.

Слишком резко.

Его лошадь шарахнулась вправо. Одно колесо сошло с твёрдой колеи на мягкую обочину, провалилось почти до ступицы и резко остановилось. Дрожки развернуло поперёк дороги.

Я успел увидеть, как господина выбросило с сиденья. Он взмахнул руками и исчез в высокой траве. Дрожки перевернулись, лошадь оборвала постромки и понеслась дальше одна.

Останавливаться я не стал.

Позади ехали ещё четверо, а на ближайшем перекрёстке дежурили люди обеих артелей. Помощи ему хватит. Если, конечно, после такого полёта ещё будет кому помогать…

Впрочем, жалеть его мне было некогда.

Веста прошла поворот и вынесла меня на прямую.

Третий.

Впереди оставались Бергер и Волховский. До них было далеко. Оба экипажа то появлялись между деревьями, то снова пропадали за поворотами. Догнать их я уже не рассчитывал, однако сбавлять ход не собирался. Слишком хорошо кобыла почувствовала дорогу, да и я, наконец, перестал ждать, что дрожки развалятся подо мной на каждом ухабе. Об охватившем меня азарте и говорить было нечего.